Акварель для Матадора - Вячеслав Курицын

— Где же он? — удивился Игорь. — Кому понадобилась эта макулатура?

— Вон, посмотри туда, — Ира буквально навалилась грудью на Игоря и тяжело дышала ему в лицо, — видишь, мужик с бородой… С самого утра читает бумаги по началу восьмидесятых. Его директор привёл, велел дать всё, что ни попросит. Твои бумаги читает, Мирзоева, группы Погорельского…

Игорю вдруг стало жарко. Мирзоев и группа Погорельского занимались смежными проблемами: воздействием различных веществ на психику вероятного противника…

Игорю стало жарко. Крупный породистый еврей, деловито просматривающий у дальних стеллажей стопку документов, очень ему не понравился. Очень…

— Здравствуйте. Для абонента № 19486. Согласен срочно уехать. Звоните 333-49-78. Подпись: Игорь. Два раза через двадцать минут. Нет, четыре раза через пятнадцать минут.

На этот раз Максим отозвался сразу.

— Игорь Брониславович! Через полтора часа я заеду за вами домой. Соберите, пожалуйста, к тому времени вещи.

— Куда? Какие вещи?

— Какие хотите. Вы улетаете сегодня.

— Сегодня?!

— Завтра может быть поздно. Скоро начнётся большой шум… В общем, считай те, что я знаю, что делаю. Соберите вещи.

..Когда Ира поняла, что Игорь не вернётся в архив, она вытащила из сумочки шипованные вагинальные шары и, кусая обиженную губу, пошла за дальние стеллажи…

— Может быть, вы пригласите нас к себе в кабинет? — устало спросил Матадор.

— Да, конечно, конечно… — забормотал директор. — Извините, что я сразу… Голова, знаете, идёт кругом… Смерть в отеле… Чаю, кофе? Но по поводу герра Шульца я сказал вам всё, что знаю. Поселился у нас на общем основании, заплатил за два месяца вперёд, получил за это некоторую скидку…

Матадор сделал шаг в сторону, пропуская директора и слегка приобнимая его за талию. Рука Матадора на секунду задержалась над большим карманом директорского пиджака.

— А то, что к нему по пять раз за ночь заходили прыщавые подростки, это никого не смущало?

— У нас отель международного класса, — пожал плечами директор. — Каждый имеет право заходить в любое время дня и ночи. Вы бывали когда либо за рубежом в дорогих отелях?

— Случалось, — неопределённо ответил Матадор.

— Конечно, мне очень досадно, что в моём отеле хранился наркотик, — суетился директор. — Но мы же не можем отвечать за то, что хранят постояльцы! Уверяю вас, в «Национале» и «Метрополе» постояльцы хранят в номерах гранатомёты и першинги… Директор рассмеялся своей шутке. В дверь постучали. Вошёл устрашающего вида кавказец, доставивший Матадору бумагу от Барановского. Это был чечен Тагир, которого в управлениии звали Кинг-Конгом.

— Прокурор подписал ордер на ваш обыск, — сказал Матадор. — Обыск в кабинете и личный тоже…

Директор попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и кривой. В ответ ему улыбнулся Тагир. Задорным здоровым оскалом в шестьдесят четыре, как показалось директору, зуба.

— Это… это неслыхано, — пролепетал директор. — Я… я сделаю заявление для прессы… Обыск только в присутствии моего адвоката…

— Хоть целой коллегии, — сказал Матадор, — Зовите.

Директор схватился за телефонную трубку.

— Но есть опасность, — продолжил Матадор, — что пока адвокаты будут сюда добираться, вы сдуру совершите попытку к бегству. И Кинг-Конг, — Матадор указал на кавказца, — вам что-нибудь сломает… Он, кстати, дикий чечен. Дудаевский недобиток. Чудовище-Директор бросил трубку и ошалело посмотрел на Тагира. Тагир улыбался.

— Будете читать? — Матадор протянул директору ордер и распорядился привести понятых.

Понятыми оказались Матвей и Данила, музыканты из группы «Бобок».

— Начинайте, ребята, — кивнул Матадор. — Кинг-Конг, займись телом.

Директор, увидав, как к нему приближается человек-гора, замахал руками:

— Я сам всё выложу, что же вы себе позволяете… Даром это вам не пройдёт… Я заставлю вас извиниться…

Директор выложил на стол ключи от машины, бумажник, одну игральную кость («двойкой» вверх), перетянутый резинкой полиэтиленовый пакетик размером со спичечный коробок.

— Что это? — захлопал глазами директор.

— Да, что это? — спросил Матадор. — Разверните.

Паникующий директор развернул пакетик. Там оказался сероватый порошок.

— Гэроин, — сказал Кинг-Конг. — Крупный размэр… Кынг сайз, нах.

— А в пакетике-то до четырёх лет только за хранение, — задумчиво сказал Матадор, — надо же, как получилось.

— Это не мой пакетик! — директор закричал так, что задрожали стёкла. Директор подпрыгнул. Стоявший на столе графин полетел на пол. Матадор подхватил его на лету, переадресовал струю воды в стакан и протянул стакан директору.

— Был у нас на Полтавщине случай, — сказал понятой Матвей. — Тётя Аня Лукашенко с ярмарки вернулась, а Панас, ейный мужик, поставил у плетня раком пионервожатую и прочищает ей, пардон, анус. Тётя Аня за ним с вилами, а он по двору скочет, штаны на ходу застегает и приговаривает: «То был не мой член, то был не мой член…»

Все, кроме директора, расхохотались.

— А если с целью сбыта — так до семи с конфискацией, — сообщил Матадор. — Вот ведь какая петрушка.

— Двэсти двадцать васмая, втарая чаздъ, — подтвердил Кинг-Конг.

— Вы это мне подкинули, — заявил директор, — Я докажу, что вы это мне подкинули.

— Сначала вы поедете в СИЗО, — сказал Матадор. — Там в восьмиместной камере сидит двадцать уголовников и бомжей. Если вы окажетесь двадцать первым, вам сразу дадут кликуху Очко. Потом будете доказывать, что героин вам подбросили. Как, кстати, вы собираетесь это доказывать?

— Но вы-то знаете, вы-то знаете, — горячился директор, — вы-то знаете, что вы его сами подбросили!

— Знание моё к делу не подошьют. Нет такой нитки. Подошьют только мой рапорт и протокол.

— Так вы не отрицаете, что героин подброшен? — обалдел директор.

— Я просто не обсуждаю этот вопрос. Есть юридическая реальность: вам мандец. Есть способ обойти юридическую реальность. Расскажите о комнате 850, и протокола не будет.

— Меня убьют! — завизжал директор.

— Это ваше личное дело, — безразлично сказал Матадор. — В предвариловке или на зоне вас тоже убьют. Если хотите, я могу даже об этом специально позаботиться…

— Вы угрожаете мне смертью! — выдохнул директор.

— Да, — сказал Матадор.

— Это беспредел, — выдохнул директор.

— Номер 850, — сказал Матадор.

— Этот номер принадлежит Леониду Крашенинникову, — сказал директор. — У него доля в моём предприятии и не сколько своих номеров… Я не имею права интересоваться, что там происходит.