Человек, который не спал по ночам - Дэвид Хэндлер

— Это переходит все границы, — твердо произнес я. — Я уже устал извиняться перед тобой. И ты прекрасно знаешь, что я не могу сидеть с тобой круглые сутки.

Я протянул руки, чтобы вынуть ее из кроватки. Лулу, недовольно заворчав, попыталась вывернуться. Но я-то больше и сильнее. Я поднял ее и поднес к груди. Обычно в таких случаях она прижимается ко мне, кладя голову на плечо, будто мы с ней танцуем медленный танец. Сейчас же она задергалась у меня в руках, требуя, чтобы я опустил ее на пол. Ладно, будь по-твоему.

— Ладно, мученица, — сказал я, направляясь к телефону. — Сама увидишь, чем обернется для тебя такое поведение.

Трис все еще спал и не мог подойти к телефону. Я попросил Памелу передать, что следующим вечером припозднюсь, потому что хочу взглянуть на фотоальбом Тьюлип. Памела заверила меня, что все в точности передаст мистеру Скарру. И добавила, что ей очень понравилось переносить на бумагу записи наших последних нескольких бесед.

— Мне кажется, я начинаю его понимать, Хоги.

— Рад за вас. — Мне и вправду было приятно, что Памела заметила разницу. Он действительно начал раскрываться передо мной. Вот бы еще узнать, кто в меня стрелял. Вот тогда можно было бы сказать, что наблюдается определенный прогресс.

У меня как раз оставалось время, чтобы понежиться в ванне с бокалом лафройга — дымные нотки уже не вызывали у меня отторжения. Закончив омовение, я как раз успел к очередному выпуску «Гигантских морских червей». Сам не знаю почему, но я подсел на этот документальный сериал. То ли привык, то ли просто засиделся в Англии.

Когда серия подошла к концу, я надел новый пиджак на черную водолазку и выудил банку скумбрии для Лулу. Она уставилась на нее с таким восторгом, словно я держал в руках элитный корм для собак. Я ласково попрощался с Лулу, втайне надеясь, что ей станет стыдно за холодный прием. Впрочем, я понимал, что мои надежды напрасны.

Поскольку «мини» все еще была в ремонте, я ездил на дизельном «пежо». Он разгонялся до сотни за сутки, холодильника не было, но в нем меня охватывало чувство ностальгии. Точно такой же дизельный «пежо» был у меня в Периге, где я питался паштетом из гусиной печенки, запивая его ледяным «мон-базияком», и работал над самой первой, черновой версией своего романа «Наше семейное дело». Эх, молодость, молодость.

Я припарковал автомобиль у служебного входа в театр, взял букет и встал у дверей, словно швейцар, — дожидаться Мерили. Опрятно одетый джентльмен, постарше меня, также дежурил у дверей, карауля кого-то из труппы. Подозреваю, объектом его воздыханий был чувственный блондинчик по имени Стив.

Мерили вышла, одетая в свой любимый твидовый костюм от Пэрри Эллиса — Мерили очень плакала, когда узнала о смерти прославленного модельера. К этому костюму на этот раз Мерили подобрала шелковую блузку с высоким воротом, а также туфельки и пояс из кожи аллигатора. Мой букет ее умилил. К ней тут же устремились поклонники, выпрашивая автограф. Я прищурился от вспышек фотокамер. Нас застали вдвоем? Да, подобное поведение с нашей стороны могло показаться неосмотрительным, но мы с Мерили решили, что если будем вести себя так, словно нам есть что скрывать, то это будет пошло и безвкусно. В пошлости нас никто никогда не мог обвинить. Не собирались мы давать повода и сейчас.

— Как поживает Ти-Эс? — спросила Мерили, когда я под руку повел ее к машине.

— У меня начинает просыпаться к нему нечто похожее на уважение, — ответил я. — Нет, его никак нельзя назвать приятным человеком, но он и не старается быть таковым. Он понимает, что делает людям больно. Но при этом готов за это расплачиваться. Сейчас осталось не так уж много людей, которые так отдают себя творчеству. И при этом талантливы.

— Ты когда-нибудь мог представить, что станешь отождествлять себя с рок-звездой? — Мерили сжала мне руку.

— Это кто отождествляет себя с рок-звездой?

— Прости, милый, я, видимо, неправильно тебя поняла.

Мерили явно о чем-то размышляла. Пока мы ехали в ресторан, она сидела выпрямив спину и нервно сжимала пальцы. Я болтал о всяких пустяках, дожидаясь, когда она сама скажет, в чем дело. Мне пришлось набраться терпения — она молчала всю дорогу до очаровательного ресторанчика «Грейндж» на Кинг-стрит в Ковент-Гарден. Мерили продолжала упорствовать, пока мы пили мартини с двойными оливками. И пока мы расправлялись с биф-веллингтон[72] и двумя потрясающими бутылками «о-медóк». Только когда со стола унесли тарелки и подали кофе, Мерили выпалила:

— Зак хочет приехать.

— Надолго? — Я почесал за ухом.

— На… на пару дней. Ему кажется, что мы отдаляемся друг от друга. Ну, он так сказал. Он хочет…

— Выяснить отношения?

— Нет, мне так не показалось.

— И когда же он прилетает? Хотя бы примерно.

Мерили сглотнула и посмотрела на свою чашку с кофе:

— Завтра днем.

Я отодвинул кофе и заказал кальвадос. Затем глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Порой все происходит не так гладко, как хотелось бы, — попыталась утешить меня Мерили.

— И тем не менее все шло просто замечательно.

— Милый, Зак, как-никак, мой законный супруг. И он рассчитывает, что пока он в Лондоне, я буду себя вести как его жена.

— А на что рассчитываешь ты?

— Я давно уже ни на что не рассчитываю, — с горечью в голосе ответила она. — Чувствую себя выкуренной сигаретой.

— Ты не куришь. И не курила никогда.

— Твоя правда. Я просто кривляюсь. Все моя страсть к театральности. Извини, — она откинула волосы назад. — Пока Зак здесь, я буду ему верной женой. Буду стараться изо всех сил быть ему лучшей женой в мире, пусть даже сердце рвется на части. И мне очень-очень жаль. И тебя, и себя. Ведь я была так счастлива последние несколько…

— Перестань. Не надо. Я все понял. Вещи я заберу утром. Позвони, когда у тебя будет свободная минутка, договорились?

— Не ожидала, что ты окажешься таким покладистым, — Мерили озадаченно посмотрела на меня.

— Когда-то покладистость проявила ты. Я плачу тебе тем же.

— Ну, я старалась, — ее взгляд потеплел.

Я опорожнил бокал с кальвадосом.

— Хорошо, что у меня универсал. Можно устроить Лулу сзади вместе с постелью.

Мерили смущенно закашлялась.

— Я думаю, что ей пока лучше пожить у меня.

— Мерили, это моя собака, несмотря на то что она сейчас ведет себя так, словно объявила мне бойкот.

— Это наша собака.

— Это