Искатель, 2004 №1 - Айзек Азимов

В заключение хотела бы остановиться на личности Ричарда Колмена, против воли ставшего нашим коллегой. Мистер Балдмэн фактически спас его от смерти, в дальнейшем, очевидно, намереваясь либо вывести его из игры, либо задействовать на незначительных делах «гражданского» характера, держа при этом в неведении относительно нашего основного задания. Однако жизнь распорядилась так, что необходимость подключения Ричарда Колмена к операции стала очевидной. Не задавая лишних вопросов, но, очевидно, о многом догадываясь, Колмен проявил себя с наилучшей стороны. Уверена, было бы целесообразным использовать его и в дальнейшем, хотя предвижу тут немалые трудности, поскольку наряду со смелостью, сообразительностью и другими положительными качествами, Ричард Колмен излишне строптив и вспыльчив».

Дженни перечитала последний абзац. Достаточно ли она официальна и суха? Не слишком ли откровенна? Не слишком ли хвалит Дика? Нет, не слишком!

Она напечатала: «Готова к выполнению нового задания. С уважением — Дженифер К. Хоуп, агент Вашингтонского отдела Федерального бюро расследований». Число, подпись…

— Готово!

Молодой человек оторвался от созерцания пейзажа за окном, встал, собрал листки, пересчитал их, пронумеровал, ставя аккуратные цифры рядом со штампом, сложил в папку, каким-то непонятным устройством моментально прошил их нитками, залил нитки сургучом, приложил к сургучу печать.

«Архивная крыса!» — подумала Дженни. Не зло подумала, а с презрительной жалостью, с какой всякий истинный оперативник относится к погрязшему в бумагах аппаратчику. Потом она вспомнила, как сама день за днем наводила порядок в картотеке «Детективного агентства Балдмэна», и устыдилась.

— Просто мне повезло, — сказала она.

Молодой человек вспыхнул, но удержался от резкости и сказал спокойным, бесцветным голосом:

— Подождите здесь. Вас вызовут.

Дженни осталась одна.

Но ей не было одиноко. Она знала, что совсем недалеко, в этом здании, есть люди, которые видят в ней не рядового агента, каких тысячи, а верного товарища. Ей хотелось верить, нет, она верила, что Гарри Балдмэн относится к ней именно так, пусть и не без некоторой снисходительности. Что же касается Дика, тут она рассчитывала и на большее… Вот почему она не одинока, вот почему спокойна настолько, что даже предстоящая встреча с «великим и ужасным» директором ФБР Джоном Эдгаром Гувером ее не слишком волнует. Ну, поговорят, так что?

— Что ты хочешь сказать, Гарри?

Балдмэн достал сигару и стал освобождать ее от целлулоидной оболочки.

— Я хочу уйти. По-моему, я ясно выразился.

— Ты хорошо подумал?

Джон Эдгар Гувер провел рукой по столу, точно хотел смахнуть с него пылинку. Невидимую и несуществующую. Этот непроизвольный жест был хорошо знаком Гарри Балдмэну, он означал, что директор раздражен и готов учинить подчиненному разнос.

— Господин директор, позвольте напомнить, планируя операцию в Локвуде, мы говорили и о том, что это будет моим последним заданием. Все-таки возраст, силы не те…

— Не прибедняйся, ты еще не старик, ты еще крепок, ты…

— Да у меня волос-то не осталось, — перебил Балдмэн, думая, стоит ли закуривать сигару или это будет вопиющим нарушением субординации. — Песок сыплется. Выпить толком не могу, враз скисаю.

— Пить тебе не обязательно, — сказал Гувер. — Пить вообще вредно.

Гарри Балдмэн рассмеялся про себя. Ему было прекрасно известно, как Джон Гувер стяжал себе славу трезвенника. Со времен «сухого закона» он ни разу не появился на фото в газетах с бокалом в руке. Фотографам нестрого запрещалось снимать его в неформальной обстановке. И никто не посмел ослушаться… На деле же Гувер любил божоле и в узком кругу посвященных слыл тонким ценителем вин.

О нем, о Джоне Эдгаре Гувере, вообще мало кто и мало что знал. Число посвященных исчислялось единицами. Ну, первый помощник и поверенный во всех делах Клайд Толсон; ну, Мелвин Пурвис, некогда «правая рука» директора ФБР, уничтоживший «преступника № 1» — грабителя и убийцу Джона Диллинджера; ну, еще Гарри Балдмэн, с которым Гувер познакомился во времена неутихающих войн с бутлегерами[21], когда он еще только грезил о тотальном контроле над всем и всеми.

Сейчас Гувер был на вершине власти. Коренастый, коротконогий, весом под сто килограммов, упрямый как буйвол, переживший не одного президента и некоторых — в первичном смысле слова, он восседал на Олимпе, и ничто не могло изменить его главенствующее положение. Потому что основу его пьедестала составляли бесчисленные досье едва ли не на треть населения Соединенных Штатов. А кто без греха?

Балдмэн не сомневался, что в недрах штаб-квартиры, в архивах, спрятанных глубоко под землей, есть картонная папка, на которой выведено и его имя. Довольно пухлая папка, и в ней найдется немало того, что при желании легко поставить ему в вину, более того, за что можно упрятать за решетку лет эдак на восемьдесят. Хотя этого он не боялся. Он этого никогда не боялся, потому что ни прежде, ни теперь не метил в начальники и потому что у него была личная причина хранить верность ФБР. Давным-давно гангстеры из шайки «Чикаго блэк догз» расправились с его семьей в отместку за арест их главаря, и он поклялся, что положит жизнь на то, чтобы извести их под корень в как можно большем количестве. Человек же, поставивший себе такую цель, руководству не опасен.

— Дело не в том, чтобы пить или не пить, — сказал Балдмэн. — А в том, чтобы иметь возможность напиться не когда позволяет обстановка, а когда тебе этого захочется. К тому же, господин директор, последнее дело я провалил.

— Это не так, — нахмурился Гувер, не терпевший провалов. — Это не совсем так. В конце концов Джованни Кроче в тюрьме без права на помилование, а Фрэнк Барези в аду. Локвуд, считай, очищен от мафии.

— Но замысел-то был другой, — не согласился Балдмэн. — Мы хотели перессорить Кроче и Барези, спровоцировать войну, в которой бы они уничтожили друг друга. А что получилось? Кроче схватили в борделе в Рино и отдали под суд за убийство гражданки Канады, благо доказательства были неопровержимыми. О его руководстве «семьей» во время разбирательства никто и не заикнулся. Оставшиеся без дона «солдаты» тут же разбежались по другим бандам, где их и передавили подручные Барези.

— Но война все-таки началась, — усмехнулся Гувер.

— Это была не война — избиение! Что такое Фрэнк Барези против нью-йоркской коалиции? А Лучано Тафарелли они ему не простили. Ну, и стерли в порошок со всем окружением. Ничего не помогло: ни покаяние, ни ложь…

— Они взорвали его, — проявил осведомленность директор ФБР.

— И его, и завод в Вест-Крике, который Фрэнк превратил в настоящий форт. Был завод — и нет его,