Сокровища Айседоры - Нора Робертс

– Да, любезностью и тактом он не отличается. – Онория изучала Дору со все возрастающим интересом. – И я – миссис Роджерс, моя дорогая. Очень недолго я была замужем за Уолтером Скиммерхорном, но в кратчайший в человеческих возможностях срок исправила эту ошибку.

– Я – Дора Конрой, домовладелица Джеда.

– А… – В единственный звук Онории удалось вложить целую гамму эмоций. – И каким жильцом оказался мой внук?

– Характер несколько неуравновешенный. – Дора искоса взглянула на Джеда и с удовольствием заметила огонь в его глазах. – Но Джед достаточно опрятен и уж точно не скандалист.

– Рада это слышать. Знаете ли, в его юности были моменты, когда я боялась, что его домовладельцем станет тюремный надзиратель.

– Тогда вы наверняка радуетесь, что он выбрал защиту закона, а не его нарушение.

– Я очень горжусь им. Он – первый и единственный Скиммерхорн, чего-то добившийся в жизни.

– Бабушка, – Джед демонстративно взял ее под руку, – позволь мне угостить тебя.

Онория так же демонстративно стряхнула его руку.

– Я вполне способна сама позаботиться о себе. И я должна кое с кем поговорить. Потанцуй с девушкой, Джедидая.

Отдав приказ, старая дама гордо удалилась.

– Да, Джедидая, потанцуй с девушкой.

– Пойди помучай кого-нибудь другого, – предложил Джед, направляясь к бару. Ему просто необходимо было выпить что-нибудь более крепкое, чем шампанское.

Дора дернула его за рукав.

– Эй, приятель, твоя бабушка следит за нами. Держу пари, она устроит тебе взбучку, если ты немедленно не потанцуешь со мной. И постарайся улыбаться пообворожительнее.

Отставив шампанское, Джед ухватил ее за предплечье. Довольно крепко, но Дора постаралась не скривиться.

– Неужели тебе не с кем здесь потанцевать?

Слава богу, его рука переместилась на ее талию.

– Если ты имеешь в виду кавалера, то нет. Обычно я хожу на вечеринки одна.

– Почему?

– Если я приду с кавалером, то придется его развлекать, а я предпочитаю развлекаться сама. – Оркестр заиграл лирическую мелодию. – Ты отлично танцуешь, Скиммерхорн. Лучше, чем Эндрю.

– Премного тебе благодарен.

– Конечно, было бы еще лучше, если бы ты смотрел на меня, а не таращился на других. – Когда Джед перевел на нее взгляд, она чуть приподняла голову и улыбнулась. – А тебе весело?

– Ненавижу эти мероприятия. – Черт побери, ну почему так приятно обнимать ее? – А ты наверняка их обожаешь.

– Обожаю. И если бы ты относился к ним адекватно, то и тебе бы нравилось.

– Что ты имеешь в виду?

– Это же шанс покрасоваться. – Дора погладила его по волосам. – Я потрясающе умею красоваться.

– Я это уже понял.

– Поразительная наблюдательность. Полагаю, ты развил ее на службе.

Джед провел пальцами по ее спине, наткнулся на обнаженную кожу.

– Ты всегда надеваешь на вечеринки что-то блестящее?

– Стараюсь. Тебе не нравится мое платье?

– Нравится. Если это можно назвать платьем. – Песня закончилась, и началась другая, но Джед забыл, что не хотел танцевать с Дорой. Мимо проскользнула Онория в объятиях утонченного седоусого джентльмена. – Ты отлично выглядишь, Конрой.

– Господи. Чувствуешь, как забилось мое сердце?

– Если захочу это почувствовать, то найду более интимную обстановку.

– Ты излучаешь обаяние ради бабушки?

Джед снова взглянул на ее лицо и почему-то улыбнулся в ответ на ее улыбку.

– Ты ей понравилась.

– Я внушаю симпатию.

– Ничего подобного. Ты – заноза. – Он снова провел ладонью вверх-вниз по ее спине, наслаждаясь ощущением шелка, плавно переливающегося в шелковистую кожу. – Очень сексуальная заноза.

– Ты уже неравнодушен ко мне, Джед.

Дора погладила кончиками пальцев его шею, и ее сердце забилось сильнее.

– Возможно.

Решив испытать их обоих, он легко коснулся губами ее губ.

– Не возможно, а точно, – поправила Дора, чувствуя, как ее пронзил сладостный трепет, и не замечая, что на них уже оборачиваются. – Мы могли бы поехать домой, сорвать друг с друга одежду, прыгнуть в постель и частично разрядить это напряжение.

– Интересное предложение, Конрой, но мне кажется, что за ним последует «или».

Дора попыталась улыбнуться.

– Или мы могли бы сначала подружиться.

– Кто сказал, что я хочу стать твоим другом?

– А куда тебе деваться? – Дора коснулась его щеки, скорее ласково, чем возбуждающе. – Я могу быть очень хорошим другом. И думаю, что тебе необходим друг.

Джед честно боролся, но что-то в ней трогало его душу.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что каждому человеку необходим друг. Потому что тяжело оставаться одиноким в комнате, набитой людьми, а ты одинок.

Джед сдался и прижался лбом к ее лбу.

– Черт тебя побери, Дора. Я не хочу увлекаться тобой. Я не хочу…

– Ничего? – Она взглянула в его глаза и с болью в сердце прошептала: – Ты не умер.

– Очень близко к этому. – Он взял себя в руки. – Мне надо выпить.

Они прошли к бару. Дора заказала шампанское, Джед – виски со льдом.

– Я придумала, – сказала Дора как можно беспечнее. – Мы испробуем нечто новенькое. Я не буду дразнить тебя… и наоборот. Никаких двусмысленных замечаний, никакой критики.

Джед внимательно взглянул на нее, взбалтывая содержимое стакана.

– Что остается?

– Мы будем во всем соглашаться друг с другом и хорошо проведем время. – Он вопросительно приподнял брови, и Дора рассмеялась, подхватив его под руку. – Ну ладно. Я хорошо проведу время, а ты постараешься извлечь из ситуации все возможное. Голоден?

– Может быть.

– Тогда обследуем буфет. Заняв руки тарелкой, ты разрушишь мечты всех женщин, пожирающих тебя глазами.

– Никто не пожирает меня глазами.

Но он пошел с ней.

– Еще как пожирают. Если бы я не была знакома с тобой, то сама строила бы тебе глазки. – Дора задумалась: лососевый мусс или фаршированные грибы? – и положила в тарелку и то, и другое. – Кажется, я не видела тебя раньше на Зимних балах, а я бываю здесь последние три года.

Ему всегда удавалось оправдать свой отказ работой, вспомнил Джед и, ничего не ответив, ухватил кубик сыра с ее тарелки.

– Тебе трудно болтать, не так ли? – Продолжая улыбаться, Дора доверху наполнила тарелку и великодушно протянула ему. – Я тебе помогу. Я что-нибудь скажу, а ты – в зависимости от сказанного – засмеешься, или вытаращишь глаза, или изобразишь недоумение и что-нибудь ответишь. Готов?