Девушка ищет спонсора - Михаил Черненок

– Здравствуйте.

– Чего пугаешься?

– Ничего.

– Где Вика?

– Я откуда знаю, где.

– Она в общежитии ночевала?

– Не знаю.

– У тебя что, красавица, память девичья? – с упреком спросил Слава и предложил выйти в скверик возле училища, чтобы поговорить без свидетелей.

Тихий майский день был солнечным и теплым. В сквере буйно цвела сирень. Хорохорились в весеннем экстазе задиристо чирикающие воробьи. По утоптанной песчаной дорожке Голубев и Кавазашвили подошли к подновленной недавно скамейке. Не сговариваясь, сели поодаль друг от друга. Слава быстрым взглядом окинул плотную фигуру Нино в укороченном выше колен ярком платье с глубоким вырезом на красивой пышной груди и посмотрел в подведенные тенями жгуче-черные глаза.

– Договоримся сразу о беседе без лукавства? – спросил он.

– Я и в прошлый раз с вами не лукавила, – тихо ответила Кавазашвили. – И вообще никогда не лукавлю.

– Никогда не лукавят только малолетние дети да простофили. Насколько понимаю, ты ведь не из них?

– Как хотите, так и понимайте.

– Что случилось с Викой?

– Ничего. Сдала экзамен и, наверно, уехала домой в Новосибирск.

Слава укоризненно покачал головой:

– А говорила, что не лукавишь…

Кавазашвили, опустив глаза, сосредоточенно стала изучать носки своих красных туфель. Помолчав, неуверенно проговорила:

– Не понимаю, что с Викой могло случиться…

– Почему она из дому убежала?

– Убежала?.. Первый раз слышу.

– Опять хитришь. Выходит, уголовному розыску это известно, а ты – подруга Вики, с которой сегодня ночевала в одной комнате, лишь от меня об этом услышала, – наугад выпалил Голубев.

Смугловатые, без косметики щеки Нина зарозовели.

– Азер по телефону Вике угрожал в Новосибирске.

– Сурен Абасов?

– Да.

– Чем грозил разбойник?

– Сказал, что если не отдастся ему добровольно, то они с Ильясом вдвоем изнасилуют ее и убьют. Вика сгоряча обозвала Азера козлом и послала… по-русски, куда надо. Потом ей страшно стало.

– Под горячую руку она может даже матом завернуть?

– Когда разозлится, Вика все может.

– Как Сурен узнал, что она приехала в Новосибирск?

– Звонил Алле Аркадьевне, а той дома не было.

– Где теперь Вика скрывается?

– У кого-то из знакомых в Новосибирске.

– Ты разве не спросила, у кого?

– Спрашивала. Не говорит. Опасается, что проболтаюсь, и Сурен разыщет ее. Мол, когда двое о чем-то тайном знают, то это уже не тайна.

– А что у нее с Николаем Валентиновичем Теплоуховым произошло? – внезапно спросил Слава.

Кавазашвили растерянно моргнула:

– Мы же прошлый раз больше часа на эту тему говорили. Кроме того, что тогда сказала, мне нечего больше сказать.

Голубев нахмурился:

– Прошлый раз в нашем разговоре было больше словесной чепухи, чем деловой информации. Вчера в Новосибирске я многое о тебе узнал. Если не хочешь говорить о Вике, расскажи о своих похождениях с Теплоуховым.

– О чем это вы?! – широко раскрыв жгучие глаза, будто удивилась Нино.

– О том, какие у вас с Николаем Валентиновичем были планы насчет представительских выходов в бомондовский свет. Как ходила с ним в ресторан, ездила на дачу в Речкуновку и прочих пикантных штучках, которых тебе, как говорится, не занимать.

– Ну и что это вам даст? – словно выигрывая время для размышления, тихим голосом проговорила Нино.

– Знаешь о том, что Теплоухова отравили в Викином доме? – вместо ответа спросил Голубев.

– Знаю.

– От кого?

– От Вики.

– Что она рассказывала?

– Что сама не знает, кто и за какие грехи такой кошмар свалил на ее бедную голову.

– Хоть какие-то предположения у Вики есть на этот счет?

– Никаких. Прибежала после экзамена домой, а в доме – лысоватый, похожий вроде бы на Теплоухова, дядечка с остекленевшими глазами. После выяснилось, что это и вправду Теплоухов. Между собой мы решили: без Азера тут не обошлось. Сурен с прошлого года на Вику зуб точит. Хотел, маньяк, силой подмять под себя девчонку, а Вика, не будь дурой, всю морду ему ногтями исполосовала в кровь.

Слово за слово Кавазашвили разговорилась. То ли на нее подействовала осведомленность Голубева о ее прошлом, то ли по какой-то иной причине, но в отличие от предыдущей встречи на этот раз Нино показалась Славе значительно откровенней.

Подтвердив уже известную Голубеву информацию об интимной связи Аллы Аркадьевны с Суреном Абасовым, об увлечении Вики в школьные годы Филиппом Киркоровым и о том, как Алена Волосюк через газету искала состоятельного спонсора, она вроде бы без утайки рассказала и о себе.

Родилась на севере Тюменской области в обрусевшей грузинской семье. Отец с матерью нефтяники. В школу пошла на год позднее своих сверстников, когда жили в поселке Старый Уренгой. Потом родители переехали в Сургут, а пять лет назад перекочевали в Новосибирск. Во время переездов Нино потеряла еще один учебный год и, таким образом, оказалась в одном классе с Викой Солнышкиной, которая на два года младше ее. Училась без особого желания. Выпивкой и табаком никогда не увлекалась, а любовью стала заниматься с восьмого класса и ничего предосудительного в этом не видит. Другие теперешние девчонки начинают баловаться с мальчишками еще раньше. Жизнь ведь дается только раз и надо прожить ее так, чтобы было что в старости вспомнить. Замуж не выходит потому, что никто не берет, да и заводить семью в бестолковое время, когда черт знает, какая ерунда творится, – глупость несусветная. Одноклассницы, которые в восемнадцать лет повыскакивали за бизнесменов да крутых парней, почти все уже оказались мамами-одиночками. Дети хоть и цветы жизни, но радость они приносят лишь тогда, когда есть на что их разводить и выращивать.

– Как на это смотрят твои родители? – спросил Голубев.

Нино натянуто усмехнулась:

– Без восторга. Хотели перевоспитать, а потом папа махнул рукой: «Живи, сучка, как хочешь». Выдали сиротскую сберкнижку, куда откладывали деньги к моему совершеннолетию, добавили наличными до пяти «лимонов» и попросили убраться с их глаз подальше из Новосибирска. Тут и Вика Солнышкина оказалась в семье третьей лишней. Став подругами по несчастью, рванули мы с ней в это захолустное медучилище.

– Вика, кажется, по-иному, чем ты, относится к сексу?