Охота на гиену - Наталья Александрова

Сергей перехватил неудобный цветочный горшок и локтем нажалзвонок квартиры на улице Карпинского.

— Иду, иду! — послышалось за дверью.

Сергей выставил вперед проклятое денежное дерево и ввалилсяв квартиру.

— Ой ты, Господи! — воскликнула нестарая ещеженщина, мама Тани Королевой. — Спасибо вам, Сереженька! Уж как мне жалкобыло, что оно пропадет! А лиану, что вы в прошлый раз принесли, я в поликлиникуотдала. У них места много, развесили ее по стенам. А денежное дерево никому неотдадим, у себя оставим, авось деньги в доме заведутся…

И, конечно, она усадила Сергея на кухне пить чай свкуснейшими плюшками.

— Ешьте, ешьте, мужчину надо хорошо кормить.

«Мне бы такую тещу!» — думал Сергей.

— Вот так вот, — грустно молвила НадеждаПетровна. — Значит, исчезла Анна, и никогда я ее больше не увижу.

— Дело закрыто. — Сергей развел руки и опустилголову, помешивая чай.

— Странная судьба…

— Да уж! — оживился Сергей.

— А знаете, — Надежда Петровна посмотрела ему вглаза твердо, — я ее, Анну-то, не осуждаю. То есть убивать, конечно,нехорошо, и я не то чтобы не осуждаю, но понять могу. Потому что если бы вывидели, как она страдала, как вся жизнь у нее прахом пошла… Ведь у нее свету-тов окошке и было, что работа и муж. Причем муж всегда на первом месте был. Ясама тоже замужем тридцать лет прожила счастливо, но вот умер Валентин — что жеделать, надо дальше как-то жить. Я ей, Анне-то, и говорю, а если бы он умер?Ведь от этого не уйдешь, со всеми рано или поздно такое случается.

А она отвечает, что если бы он умер, ей бы легче было, что,мол, возврата нет. Много раз мы с ней об этом говорили, никак я ее не моглаубедить, что нужно все забыть и жизнь свою дальше продолжать. Такой уж у неебыл характер, да еще болезнь… Лечили ее, лечили, да не вылечили, потому что,откровенно говоря, чахла она прямо на глазах и долго бы не протянула. Ведь унее после больницы этой, — Надежда Петровна понизила голос, — прямоприпадки бывали.

В обморок она падала, грохнется и лежит без памяти, вот какее изнутри горе-то сжигало!

— Точно припадки, вы не преувеличиваете? — осторожноспросил Сергей.

— Да что мне преувеличивать! — рассердилась егособеседница. — Несколько раз я сама видела, присутствовала при этом.Сначала судороги у нее по всему телу, а потом лежит как мертвая, ни, рукой ниногой не пошевелить.

— А в клинике нервной, где она лечилась, мне ничеготакого не говорили.

— Откуда они могут знать? — Надежда Петровнаустало махнула рукой. — Это началось у Анны уже после, она в клинику необращалась, потому что ей и так там за полгода осточертело. Сами знаете, как унас в бесплатных больницах лечат.

— Ну-ну, и что за припадки? Часто у нее бывалотакое? — Сергей продолжал расспрашивать, и сам не зная, зачем.

— Часто не часто, а бывало. Не то чтобы там раз внеделю или в две; то бывает, месяца два нету, а то — через неделю. Раз зашла як ней, что-то она позвонила, говорит — лежит, попросила хлеба купить. Какначало ее колотить! Я хочу «скорую» вызвать — она не дает, пройдет, говорит.

И действительно прошло, я ее на диван уложила, посидела сней, потом ушла.

— Когда это было?

— В тот раз не помню, а еще раз было как развосемнадцатого октября. Я потому не забыла, что в тог день у Наташеньки,внучки, день рождения был. Я обещала пирог испечь, ребята должны были прийти, ая сижу там, у Анны, и бросить ее не могу.

В пять часов только освободилась, когда Анне полегче стало,заснула она.

— Что такое? — Сергей лихорадочно листал записнуюкнижку.

Так и есть, он не ошибся: восемнадцатого октября в поселкеМамино убили Сталину. И было это примерно в районе пяти часов вечера. А если впять часов предполагаемая убийца Анна Давыдовна Соркина находилась у себя домапри свидетельнице, то никак не могла она оказаться в поселке Мамино.., оченьинтересно.

— Еще что-нибудь вспомните? — посмотрел он наНадежду Петровну.