Потайной ход - Фергюс Хьюм

– А почему ты ушла? – спросила Джеральдина.

Сьюзен покраснела.

– Хотела сменить обстановку, – сухо ответила она.

Но горничная ей не поверила. Она была девушкой проницательной и не слишком утонченной.

– Значит, те мужчины…

– Я ничего не говорила о мужчинах, – резко перебила ее Сьюзен.

– Ну мужчина. Ты влюбилась, Сьюзен, и…

– Нет. Я никого не люблю, – Сьюзен покраснела еще сильнее.

– Так у тебя же это на лице написано, – хихикнула Джеральдина.

– Оставь девочку в покое и не суй свой нос куда не надо, – сказала миссис Пилл. – Ежели она и влюблена и не замужем, так ей и не надо. А то будет у нее муж вроде моего покойника, который надирался семь дней в неделю и сидел у меня на шее. Теперь он помер, и я сделала ему красивый памятник с надписью: покойся и все такое прочее, только коротко, потому что буквы дорогие. Ладно, я всегда говорю «всякая плоть – трава».

Пока кухарка ворчала, Томас не сводил своих тусклых глаз с зардевшейся Сьюзен.

– Так как его отравили-то? – спросил он.

– Это случилось так, – сказала Сьюзен. – Папа работал в каком-то доме в здешних местах…

– Что? Здесь?

– Ну да, в Рекстоне, когда здесь только начали селиться джентльмены. Он только что закончил работу в одном доме, когда пришел однажды домой со своим заработком. Он слег и умер. Доктор сказал, что он принял яд и умер от него. От мышьяка, – объяснила Сьюзен своим испуганным слушателям.

– Но зачем он отравился-то? – спросила Джеральдина.

– Я не знаю. Никто не знает. Он хорошо зарабатывал и сказал, что сделает всех нас богатыми.

– А каким образом, Сьюзен? – вдруг вмешался Томас.

– У него был какой-то план, чтобы нам разбогатеть. Но я не знаю. Но он сказал, что скоро у него будет куча денег. Мать думала, что его кто-то отравил, но не смогла узнать кто. У нас тогда было много проблем, и все решили, что отец покончил с собой, чтобы их избежать, но я-то лучше знаю. Останься он в живых, мы были бы богаты. Он тут подрабатывал, – закончила она.

– И что это была за подработка? – полюбопытствовал Том.

Сьюзен покачала головой.

– Мама так и не узнала. Она ходила в дом, где он работал, который возле станции. Ей сказали, что папа всегда уходил на три часа после полудня по договору с мастером. Куда – никто не знал. И прямо после этой подработки он приехал домой и умер от яда. Мама считала, – осторожно оглядевшись, добавила Сьюзен, – что кому-то захотелось избавиться от отца, потому что он слишком много знал.

– Что знал, девочка моя? – спросила миссис Пилл, разинув рот.

– Ах, я это очень хотела бы выяснить, – проговорила Сьюзен. – Но так ничего узнать и не удалось, и папу похоронили как самоубийцу. Затем мама, со мной и четырьмя моими братьями на руках, снова вышла замуж, и я ношу фамилию ее нового мужа.

– Так ты на самом деле не Грант? – сказала Джеральдина.

– Нет, я Максвелл. Папа был шотландцем и умелым мастером. Я Сьюзен Максвелл, но после самоубийства – если только это было самоубийство – мама так переживала из-за позора, что заставила нас всех взять фамилию Грант. Потому я зовусь Сьюзен Грант, и мои братья из прежней семьи тоже Гранты.

– То есть – из прежней семьи?

– У матери трое детей от второго мужа, это и есть новая семья, – объяснила Сьюзен, – но мы все Гранты, хотя я и мои четверо братьев на самом деле Максвеллы. Но, – сказала она, спокойно оглядывая всех и черпая удовольствие в их интересе, – я много вам рассказала. Теперь и вы мне что-нибудь расскажите!

Миссис Пилл не хотелось оставлять такую восхитительную тему, как самоубийство, но ее словоохотливость взяла верх, и она начала долгий рассказ о своем замужестве. Своего мужа она похоронила десять лет назад и с тех пор служила у мисс Лоах кухаркой. Она скопила деньжат и могла оставить службу в любой момент, если захочет.

– Но мне будет тоскливо без моей кухни, душенька, – сказала миссис Пилл, откусывая хлопковую нить, – так что останусь я тут, пока хозяйка не помрет.

– А она еще долго проживет, – сказал Томас. – Хозяйка женщина крепкая. Добрая, ласковая, крепкая леди.

Затем заговорила Джеральдина – все больше о своем хорошеньком личике, о том, что у нее много ухажеров и как потому ее тиранили хозяйки.

– Однако скажу, что я тут уже год служу, и пожаловаться мне не на что.

– Да уж, – проворчал Томас. – Я у мисс Лоах двадцать лет, и она хорошая хозяйка. Я к ней поступил, когда мне пятнадцать стукнуло, и она могла тогда выйти замуж за графа – лорд Карэнби хотел на ней жениться, да она не захотела.

– Господи, – сказала миссис Пилл, – да это уж не племянник ли его лордства к нам временами приезжает?

– Мистер Мэллоу? Да, он. Ему нравится старая леди.

– И ее племянница тоже, – хихикнула Джеральдина. – Хотя мисс Сэксон довольно милая.

– Довольно милая, – буркнула кухарка. – Да она прелестная девушка, тебе до ней как до луны, хотя имя у тебя красивое. И ее братец, мистер Бэзил, почти такой же красавчик, как и она.

– Он не такой решительный, как мисс Джульет, – сказал Томас.

– Много ты знаешь, – отрезала кухарка. – Что ж тогда мистер Бэзил ссорился с хозяйкой неделю назад и задал ей перцу, а хозяйка не из тех, с кем просто спорить. Мистер Бэзил тогда ушел и с тех пор даже близко не появлялся.

– Ну тогда он дурак, – сказал Томас. – Хозяйка ему ни пенни не оставит.

– Оставит мисс Джульет, а это все равно что одно и то же. Я никогда не видела, чтобы брат и сестра так друг друга любили. Я уверена, что она бы своими волосами ему ноги вытирала – и красивыми волосами, надо сказать, – чтобы показать ему, как она его любит.

– А ей то же самое сделал бы мистер Мэллоу, – снова хихикнула Джеральдина.

– А кто та пожилая дама, что пришла сюда? – перебила их Сьюзен.

– О, это миссис Херн, – сказала кухарка. – Противная, надменная старуха, которая всегда ко всему придирается. Она приезжает сюда с мистером Джарви Хэйлом и мистером Клэнси последние три года. Они каждый вечер играют в вист и уходят около десяти. Хозяйка сама их выпускает или звонит мне. Вот, кстати, и звонок, – встала миссис Пилл.

– Нет, я пойду, – сказала Сьюзен и тоже встала. – Мисс Лоах велела мне прийти, когда она позвонит.

Миссис Пилл кивнула и снова взялась за штопку.

– Бог тебя благослови, дорогая, я не ревную, – сказала она. – Ноги у меня уже не такие молодые, как прежде. Поторопись, милочка, хозяйка не любит ждать.

Сьюзен поспешила в переднюю часть дома и спустилась по лестнице. Дверь в гостиную была не заперта. Она постучала и вошла. Она увидела у стола мистера Клэнси, который казался куда неотесаннее и глупее прежнего. Мисс Лоах сидела с колодой карт на коленях. Сьюзен, войдя в комнату, услышала ее последние слова.