Ворюга в клеточку - Валерий Гусев

– А за что? Они же ничего не знают.

– Надо сделать - за что!

И мы сделали. Сначала пошли к Акимову. Он обрадовался нам, будто мы год не виделись. Но Алешка сказал прямо с порога:

– Карлсон в порядке? Какая у него грузоподъемность?

– Почти два килограмма. А что надо перевезти?

– Какую-нибудь бомбу.

Акимов засмеялся и заявил:

– Чур я с вами! А то Карлсона не дам.

Бомж Вася уже переехал на «дачу». Наше воронье гнездо оборудовал как номер «люкс» в пятизвездном отеле. У него даже маленький телевизор работал на батарейках. И он смотрел его, сидя в кресле.

– Надо же знать, что творится в мире! А то отстанешь от жизни.

Как он ухитрялся не отставать от жизни при таком телевизоре, было неясно. Потому что звука у телевизора не было.

Надо сказать, что бомж Вася, наверное из-за своей трудной жизни, был очень дружелюбным и гостеприимным человеком. Он ни о чем нас не расспрашивал (раз людям надо, чего же не помочь?), потеснился, усадил нас поудобнее.

Город затихал. В парке все реже каркали вороны. Все громче шелестела листва.

Мы не сводили глаз с территории колонии. И с задних ворот, которые находились почти прямо под нами. Этими воротами пользовались редко, в них обычно проезжали грузовые машины, когда привозили мебель.

Становилось все тише. Время от времени к домам подъезжали машины - жильцы возвращались в родные гнезда. Слышались смех, возгласы. Вот и наши хорошие знакомые «Фофаны» приехали откуда-то. Вошли в свой подъезд, и вскоре из него вышли на вечернюю прогулку Макс и Рекс. Они прошли прямо под нами, но Рекс нас не выдал, хотя было заметно, что он нас почуял. И было видно, что ему очень хочется забраться к нам на дерево и от души полаять на засыпающие окрестности. Но он и глазом не моргнул, и хвостом не махнул. Очень дисциплинированный пес. Настоящий немец.

Когда все совсем затихло, из подъезда вышел Земан с двумя чемоданами в руках. Тут же к нему подскочил Жлоб, забрал чемоданы и уложил в багажник машины. Открыл ему заднюю дверцу, а сам сел за руль. Тихо заурчал мотор. С тусклыми подфарниками машина скользнула к воротам. Жлоб вышел из машины, отпер ворота, выгнал машину и снова запер их.

Машина медленно поехала вдоль парка к проспекту.

Карлсон, как ночная птица, взмыл в темное небо и бесшумно полетел за ней. Как только он скрылся из глаз, мы прильнули к экранчику на пульте. А бомж Вася так и сидел с открытым ртом. Но опять ничего не спросил. Видно, жизнь бродяги научила его: не задавай лишних вопросов - не получишь лишних ответов.

Вскоре машина выехала на проспект и поехала в сторону Речного вокзала. Проспект в это время был пустоват, машин мало. И только некоторые пешеходы брели тротуарами от ларька к ларьку, от киоска к киоску, которые, видно, торговали даже ночью.

– Впереди пост ГАИ, - пробормотал Акимов, не отрываясь от экрана. - Приступаем.

И послушный его твердой руке Карлсон сделал красивый вираж, пролетая над столиком с каким-то товаром, что-то подхватил с него, взмыл вверх и помчался вдогон машине. Он обогнал ее, развернулся и, как маленький истребитель, пошел в атаку.

Машина на экране стремительно приближалась, росла. За ветровым стеклом можно было разглядеть испуганное лицо Жлоба. А потом вдруг от Карлсона что-то отделилось и врезалось прямо в стекло. И оно (стекло) тут же покрылось чем-то липким и непроницаемо белым.

– Пакет с кефиром, - спокойно пояснил Акимов. - Трехпроцентной жирности.

Машина затормозила, вильнула к обочине и врезалась в пустой киоск с пончиками «Континент». Никто не пострадал. Кроме пончиков. Которые градом посыпались на капот.

Тут же от будки ГАИ отделился неторопливый инспектор и зашагал к месту ДТП.

Приехали, господа! Извините, но мы вас немного задержим.

Вперед и вверх!

Хотелось бы этим происшествием завершить мой правдивый рассказ. Но, к сожалению, нужно привести здесь еще один эпизод. Который произошел по моей вине. Из-за ущемленного самолюбия.

Путем несложных манипуляций с телефоном мы были в курсе всех папиных дел.

Мы знали, что господин Земан задержан и ему предъявлено обвинение в организации хищения картин, а также в мошенничестве в отношении гражданина Акимова.

Мы знали, что гражданка Червякова Модеста Петровна сумела вывернуться. Предъявить ей организацию похищения Акимова не удалось - верный Жлоб вовсю ее выгораживал. Видимо, она обещала ему за это много денег. А все махинации в ломбарде она ловко свалила на своего финансового директора. Который, кстати, и сам погрел руки на чужих деньгах.

Мы знали, что работники милиции приняли решение задержать Модесту в аэропорту. Потому что все украденное она наверняка попытается вывезти за границу. Тут уж она не отвертится!

Когда я об этом услышал (от Алешки), то сразу вспомнил про платяную щетку. А вдруг ее на таможне не догадаются осмотреть и вскрыть. Да, признаться, мне очень хотелось отличиться. А то все - Лешка да Лешка. А я что - детина? Или Скалозуб?

И вот когда около Модестиного подъезда остановилось такси и водитель стал укладывать в него чемоданы, я взял папин мобильник и позвонил в Шереметьево. Я знал, что папин сотовый телефон не прослушивается.

И я сказал:

– Передайте на таможенный контроль, что сегодня одна гражданка Червякова попытается вывезти за границу очень драгоценную старинную вещь. Она спрятала ее в платяную щетку.

– Кто говорит?

– Гражданин России, - с достоинством ответил я и положил трубку.

И почувствовал себя очень гордым - никто, кроме меня, не вспомнил про этот полумиллионный кулон и про бедную Милочку.

А результат не замедлил сказаться. Уже на следующий день в «Дорожном патруле» прошло сообщение о том, что «некий гражданин, пожелавший остаться неизвестным, сообщил на таможенный контроль о предстоящей попытке вывезти за рубеж уникальной работы ювелирное изделие».

«Дорожный патруль» мы обычно смотрим всей семьей. И я гордо взглянул на папу, на маму, на Алешку. Алешка мне подмигнул и как-то странно улыбнулся. А комментатор за кадром продолжил: «Сообщение оказалось ложным. Внутри платяной щетки таможенники обнаружили только странную записку с не очень пристойным рисунком». И на весь экран был показан крупным планом клочок бумаги с текстом: «В мире сказак тоже любют булочьки. Гнум». Примерно так же, как в книге про Карлсона. А чуть пониже нарисован отрицательный ответ из четырех букв.

Алешка захохотал. Родители переглянулись. А я пошел на кухню попить воды - горло вдруг пересохло.

Сначала я подумал, что Модеста куда-то перепрятала кулон, а потом понял, что почерк этот мне хорошо знаком. И «правильнописание» - тоже.

Но это был еще не вечер!