Эпидемия D - Джереми Бейтс

Наконец мы оторвали его от бинокля и спустились вниз, что-нибудь перекусить. Хомяк нырнул в туалет в коридоре – «пожурчать», как он выразился. Мы с Салли остались на кухне одни, и она сказала:

– Зачем он только приперся? Мне хотелось… побыть с тобой вдвоем…

Я посмотрел на крышку кухонной стойки.

– Мне тоже.

– Он как жвачка, что приклеилась к подошве, – добавила она. – Не оторвешь.

Я засмеялся. Хомяка как только не называли, но приклеившейся к подошве жвачкой еще нет.

Салли подошла к холодильнику и сказала через плечо:

– Родители звонили. Приедут завтра. Тогда прийти сюда у тебя уже не получится.

Я нахмурился. Так далеко вперед я не заглядывал. Но сейчас, когда она сказала, что ее дом окажется под запретом, меня словно по яйцам ударили.

– Ну, можно еще где-то тусоваться, разве нет?

Она поставила на стойку три колы.

– Да, но не вдвоем. Всегда будет кто-то еще.

– А-а…

Сердце мое забилось – я понял, на что она намекает.

– Выходит, сегодня последний день, когда мы можем побыть здесь. А ты Хомяка привел.

– Не приводил я его, – напомнил я мрачно. – Он сам за мной увязался. Если хочешь, я его сейчас отправлю домой.

– Но он уже здесь. Он же как жвачка, помнишь? – Она открыла банку колы и передала мне. Банка была ледяная. – Но можешь прийти позже, вечерком, хорошо?

Я моргнул.

– Вечерком?

– Ну, ты же можешь снова улизнуть?

Я просто кивнул. Мы с Салли вдвоем в ее доме – поздно вечером! Я думал, что ответить, но тут Хомяк спустил воду в туалете, и она зашумела по трубам в стене. Салли сказала:

– Только ему ни слова.

– Не скажу.

Она достала из шкафчика коробку с пончиками, поставила на стойку и открыла сверху. А я ее закрыл.

Она посмотрела на меня с удивлением.

– Не любишь пончики?

– Знаешь, почему Хомяка зовут Хомяком?

– Почему?

– На самом деле он Чак. Чак-чак, как дерево рубят. Но все стали звать его Хомяком после фильма «Балбесы», там был такой же толстячок.

Салли захихикала.

– Вылитый он. А он может сделать… как это называется? Когда животом трясут?

Я покачал головой.

– Нет, даже не проси. Он же псих. Ему не нравится, что он толстяк. Короче, Хомяк в том фильме по запаху различал сорт мороженого, и Хомяк так умеет…

Тут появился Хомяк.

– Про меня, небось, говорили?

– Я сказал Салли, что ты по запаху можешь определить сорт мороженого.

– Заткнись, Бен. Я же не тот малый из «Балбесов». Он жирдяй.

– Но мороженое ты угадываешь по запаху? А с пончиками тоже можешь?

Тут Хомяк заметил коробку с пончиками.

– Ого, чувак! Пончики!

Салли сказала:

– Сколько раз угадаешь по запаху, столько пончиков получишь.

– И смогу унести их домой?

– Само собой.

– Заметано!

Мы завязали Хомяку глаза кухонным полотенцем и три раза повернули. Салли достала из коробки шоколадный пончик и положила на тарелку. Хомяк подался вперед, принюхался и сказал:

– Это просто! С шоколадной глазурью.

Он лизнул пончик и положил на стойку рядом с собой.

– Эй! – вскрикнула Салли. – Меня сейчас вырвет!

– Иначе вы его заберете. Я выиграл, все по-честному. Давай следующий.

Он хотел сдвинуть с глаз повязку, но я его остановил.

– Не подглядывать!

Все пончики, которые мы перед ним клали, Хомяк назвал правильно: с кленовым сиропом, с двойным шоколадом, с глазурью, с корицей, яблочный. Он даже угадал ванильный с цветными конфетными крошками, шоколадный «Длинный Джон» – тот же бостонский пирог из крема, только форма другая. Как он мог учуять разницу между этими двумя только по запаху, оставалось для меня загадкой. Рядом с ним лежали его трофеи, и каждый пончик он успел обслюнить.

– Осталось только три, – сказал я. – Один для Салли, один для меня, и один для тебя – если угадаешь.

Все три пончика были посыпаны сахарной пудрой и выглядели совершенно одинаково, хотя я подозревал, что наполнители разные. Я положил один на тарелку перед Хомяком. Он наклонился, принюхался и сказал:

– С сахарной пудрой!

Он уже собрался лизнуть, но я его забрал.

– Отдай! Я же угадал!

– Угадал, что снаружи, а внутри?

– Чего?

– Что внутри, – объяснила Салли. – Лимонный крем, заварной, клубничное желе…

– Малина, – добавил я, – черника…

– Это вы бросьте! Хватит жульничать! Я все угадал, все по-честному.

– Нет, не угадал.

– Стой! Клади назад. Вторая попытка.

Я положил пончик на тарелку. Хомяк принюхался… принюхался снова… и снова… потом ткнулся носом прямо в пончик, пытаясь ухватить побольше ртом.

– Заварной крем! – воскликнул он, и крошки с наполнителем вымазали ему все лицо. Вид у него был до жути смешной, и мы с Салли едва не надорвали животы от смеха, даже слезы выступили. И это был последний раз, когда на душе не было никакой тревоги, когда просто наслаждаешься мгновением и компанией друзей, которые с тобой рядом. Вот почему воспоминание о том дне по сей день прочно сидит в памяти. Если подумать – это был последний раз, когда я был по-настоящему счастлив.

Глава 28. Настоящее

Да, черт меня дери, подумал я, отводя взгляд от монитора и давая глазам отдохнуть. Я любил эту девушку, ведь так? Салли – я ее любил. Может быть, наивно, по-детски. Но я любил ее, сомнений нет.

Я взял стакан с виски, стоявший рядом с клавиатурой, сделал маленький глоток. Виски был теплым, кубики льда давно растаяли. Но я не обратил на это внимания. Я думал о прошлом с сожалением и тоской, думал о том, что произошло и что могло бы произойти.

С неохотой я все-таки совершил перелет во времени, вернулся в 1988 год и продолжил писать.

Глава 29. Нежданная гостья

Мы смотрели фильм под названием «Ла Бамба». Фильм был не из тех, какие мы с Хомяком обычно смотрели. Обложка кассеты выглядела скучно, а описание на обороте было ничуть не лучше. Но Салли сказала, что год назад смотрела этот фильм в кинотеатре и ей очень понравилось. Так что в итоге мы стали смотреть его – и мне тоже очень понравилось. Будь я один, может быть, даже пустил бы слезу, когда певица в