Три проблемы для Золушки - Джанет Иванович

В девять закрылись магазин бытовой техники и «Кафе Сэла». А через полчаса из церкви один за другим вышли двадцать шесть человек. Я еще раз осмотрела окна в бинокль. Мои глаза приклеились к третьему этажу, когда в мое окошко со стороны пассажирского сиденья кто-то тихонько постучал.

Это был Карл Констанца в форме полицейского. Он смотрел на меня и укоризненно качал головой. Я открыла дверь, и Карл присел рядом на сиденье.

- Тебе действительно нужна личная жизнь.

- Ты говоришь, как моя матушка.

- К нам поступила жалоба об извращенце, который сидит в «бьюике» и смотрит в бинокль в окна жителей.

- Я проверяю, вдруг покажется Мо.

Констанца взял бинокль и наставил на здание.

– Ты еще будешь делать проверку?

- Нет. Я закончила. Даже не знаю, зачем я вернулась сюда сегодня. У меня всего лишь было предчувствие, ты понимаешь?

- В этом районе даже никто не раздевается, - поделился Констанца наблюдением, все еще переходя от окна к окну. – Ты говорила с Реверендом Биллом?

- Еще нет.

- Так тебе стоит сходить и сделать это, пока я присмотрю тут. Вот эта квартира на втором этаже выглядит многообещающе.

- Думаешь, Мо может быть там?

- Нет. Думаю, голая женщина может быть там. Давай, дорогая, - начал припевать Констанца, наблюдая за женщиной в окне, - расстегни кофточку для Дяди Карла.

- Ты отвратителен.

- Служу отечеству, - откликнулся Констанца.

Я пересекла улицу и попыталась заглянуть за занавески, закрывающие два круглых окна на фасаде Свободной церкви. Большого успеха я не достигла, поэтому открыла дверь и заглянула внутрь.

Весь нижний этаж был по существу одной большой комнатой, оформленной в стиле зрительного зала с кучей складных стульев, выстроившихся рядами, и возвышающейся платформой у задней стены. Платформа была покрыта голубой тканью, образующую юбочку. В середине платформы стоял аналой. Я предположила, что это кафедра.

На одном конце платформы мужчина складывал книги. Средней комплекции, среднего роста и с головой, как шар для боулинга. На носу у него были круглые очки в черепаховой оправе, весь розовенький и чистенький, и он выглядел так, словно должен был сказать что-то типа «Все путем, соседушка». Я узнала его по фото в газетах. Это был Реверенд Билл.

Он выпрямился и улыбнулся мне. Голос у него был приятным и мелодичным, а тон мягким. Легко было вообразить его в облачении хориста. И трудно представить, как он выливает бычью кровь, впрочем, полагаю, когда нужда заставит…

- Конечно, я знаю Мозеса Бидмайера, - сказал он приветливо. – Дядюшку Мо знают все. Многовато он нафасовал за свою жизнь рожков с мороженым.

- Пара людей сообщила, что видели его недавно здесь, на Монтгомери Стрит.

- Вы имеете в виду, с тех пор, как он исчез?

- Вы что-то знаете об этом?

- Несколько наших прихожан из Бурга. Все просто обеспокоены. Это весьма странное поведение для человека столь выдержанного, как Мо Бидмайер.

Я дала Реверенду Биллу свою карточку.

– Если увидите его, я буду признательна за звонок.

- Конечно.

Он молча уставился на карточку, задумавшись и посерьезнев.

– Надеюсь, с ним все в порядке.