Забытый аромат - Елена Дорош

– Серафима!

Крик раздавался откуда-то сбоку. Сейчас прилетит. Хорошо, если за то, что вовремя не закрыла теплицу, где растут иланг-иланг и гардения.

– Или ты опять нашкодил, хулиган?

Она с подозрением посмотрела на Барбоса. Тот со скучающим видом отвернулся, буркнул что-то невнятное и потрусил за дом.

Точно. Нашкодил.

Вздохнув, она побрела на сердитый голос, думая, что разборки по поводу проделок Барбоса к лучшему. Будет время причесать растрёпанные чувства, чтобы по ее роже Верстовский ни о чем не догадался.

– Ну и где ты шляешься полночи? – приступил к допросу тот, как только узрел ее выходящей из-за теплицы. – Я, конечно, понимаю: по молодости всем хочется пошляться и дурака повалять, но надо и совесть иметь!

Серафима тут же взвилась. А она, значит, не имеет? Пашет как вол, ни разу «спасибо» не слышала от этого скряги, а стоило выйти за ворота, так сразу «совесть надо иметь»?

Это даже лучше, что они поругаются. Тогда он не заметит ничего: ни ее состояния, ни даже ненависти в голосе.

Уперев руки в бока, она тут же изготовилась к бою.

– Я весь вечер тебя дожидаюсь, а ты являешься за полночь. У меня исключительная новость. Можно сказать, сногсшибательный сюрприз!

Верстовский произнес это совсем другим тоном, и Серафима сразу насторожилась.

– Что за сюрприз?

Знаем мы ваши сюрпризы!

– Иди за мной.

Голос Верстовского звучал почти торжественно.

Серафима насторожилась еще больше. Что он задумал?

Внутренне напрягшись, она шла за Верстовским и, глядя на его спину, готовилась к худшему.

А если он следил за Маниным и знает, что они с Княжичем были в отеле? Верстовский может решить, что она сдала его давнему недругу или вообще – теперь работает на него. Что может предпринять Верстовский? Да что угодно! Отравит и закопает под магнолией. Он убил Ингу. Что ему стоит кокнуть работницу, к тому же предательницу!

Чувствуя противную дрожь в коленках, она вошла в лабораторию и встала у двери.

– Итак! – громко произнес Верстовский и обернулся.

Лицо у него было торжественным.

– Я обещал создать твои духи?

– Ммм… – выдавила Серафима и проглотила кусок сухого воздуха.

– Тогда вот мой сногсшибательный сюрприз!

Он подошел к сейфу и достал из недр своего тайника флакон.

– Нюхай!

Серафима подняла на него глаза и не двинулась с места. «Ну вот и все», – промелькнуло у нее в голове.

– Ну, чего примерзла? Не можешь поверить своему счастью?

Серафима машинально кивнула, думая только о том, что в этом флаконе таится ее безвременная погибель.

– Да хватит столбом стоять! Чего ты как дура!

Серафима заметила, что Верстовский волнуется, и окончательно струхнула. Конечно, не каждый день убивать приходится!

– Да что с тобой? Неужели не любопытно?

Верстовский приоткрыл флакон и поводил над ним носом. Серафима торопливо шагнула, чувствуя, как кровь снова потекла по жилам, наполняя ее жизнью, и взяла флакон.

Аромат был волшебным.

Цитрусовые и свежие цветочные она услышала мгновенно и слегка улыбнулась.

Он создал шипровый запах! Ожидала ли она? И да, и нет.

Легкая травянистая горчинка и едва уловимый пряный оттенок нероли. Рядом с цитрусовыми ее запах становится свежим и дерзким. Похожим на нее, Серафиму Сидорову.

Интересно, до конца Верстовский ее угадал или нет?

Серафима закрыла глаза и словно нырнула в глубь аромата.

Ожидаемый аккорд – бергамот с розовым перцем и, разумеется, яркая нота ириса. Немного древесная и чуть землистая. Верстовский утверждал, что она обостряет интуицию. Как бы это пригодилось сейчас!

Что дальше? Дубовый мох? Ну конечно. Какой же без него шипровый аромат?

Ну а что в шлейфе? Белый мускус или амбра?

Ну конечно же – амбра. На фоне ее сладко-солоноватого минерального запаха древесные и цветочные ноты раскрываются лучше всего.

Серафима открыла глаза и взглянула на Верстовского, как будто видела впервые.

Неужели это создал он? Он же убийца! Злодей! Разве злодеи могут создавать радость и счастье?

Она потрясла головой, отгоняя наваждение.

Он НЕ мог создать эти духи! Он вообще НИЧЕГО создать не может!

– Ну? Что скажешь? – услышала она взволнованный голос Верстовского. – Разложить состав не прошу. И так вижу, что все услышала. Скажи только: это ты?

И взглянул с надеждой.

Серафима молчала, все еще находясь под властью волшебства и в то же время мучительно пытаясь понять, как могло случиться, что человек, потерявший обоняние, мог сотворить ТАКОЕ.

– Чертова матрешка! – наконец не выдержал Верстовский. – Ты белены, что ли, объелась? С хахалем что-то не поделила? Или, наоборот, так поделила, что себя не помнишь?

Серафима словно не услышала намека. Закрыла флакон и протянула Верстовскому.

А потом посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

– Это я.

– Ну, разродилась наконец! – фыркнул Верстовский.

Его лицо стало необычайно мягким. И очень счастливым. Серафима глядела во все глаза, чувствуя полнейшее смятение.

И что ей теперь делать? Кому верить? Чего ждать?

– Я до последнего сомневался, что у меня получится, – заговорил Верстовский, спрятав флакон в сейф. – Ты же знаешь, сам определить, получилось или нет, я не смог бы.

И взглянул проницательно. Мол, знаю, о чем ты думаешь.

Серафима не стала опускать глаза. Только плечами пожала. Ну и знай.

– Я задумал этот аромат давно, хотя понимал всю бесперспективность затеи. Я же ничего не могу! Конечно, все запахи у меня в голове, но без «носа» потуги абсолютно бесполезны.

– И тогда вы нашли меня?

– Ну да. Сама понимаешь, официальный путь для меня закрыт. К тому же где в России я найду приличный «нос»?

– А во Франции что ж? Никаких связей не осталось?

– Да при чем тут мои связи? Ты что, забыла? За мной охотится убийца! Он мог узнать о моем приезде и разделаться там, где до меня никому нет дела! Я не готов расстаться с жизнью!

«Зачем же ты его позвал, если не готов?» – чуть было не вырвалось у нее.

Вовремя прикусила язык.

– Я помню, Константин Геннадьевич, – с трудом заставив себя сделать сочувствующий вид, выдавила она.

Верстовский поискал что-то на столе и, не глядя в ее сторону, сказал:

– Ты знаешь, а Манин до сих пор в России. Скажу больше – в Питере и, кажется, не торопится возвращаться в Москву.

– Неужели он вас нашел? – вскрикнула Серафима и закашлялась.

Плохая из нее актриса.

– Надеюсь, что нет. Иначе давно бы уже… Я же говорил тебе: у него турне. Презентует новый аромат от Фрагонар.

Голос Верстовского звучал раздраженно.

– Он автор?

– Да вроде.

– Как? Он же переболел коронавирусом так же,