Убийца без лица - Хеннинг Манкелль

Он прибрал у себя на столе. Написал себе записку — не забыть позвонить сестре — и прилепил ее на телефон. Потом позвонил домой Йорану Буману.

— Как дела? — спросил Буман.

— Кое-что есть, — сказал Валландер. — Будем работать.

— Вообще-то у меня есть для тебя неплохие новости.

— Я так и думал.

— Ребята в Сёльвесборге нашли-таки Нильса Веландера. У него катер на какой-то верфи, и он иногда им пользуется. Завтра у меня будет протокол допроса, но самое важное я знаю. Он утверждает, что деньги в пакете — от продажи его эротического белья. И он согласен обменять купюры, так что мы можем проверить отпечатки пальцев.

— Фёренингсбанк в Истаде, — сказал Курт Валландер. — Надо узнать, не могут ли они отследить номера купюр.

— Деньги будут завтра. Но, честно говоря, я не думаю, что это тот, кто нам нужен.

— Почему?

— Даже не знаю.

— Ты что-то сказал про неплохие новости.

— Тоже есть. Перехожу к третьей даме. Я подумал, что ты не будешь против, если я займусь ею сам.

— Конечно нет.

— Если ты помнишь, ее зовут Эллен Магнуссон. Ей шестьдесят лет, она работает здесь в аптеке. Один раз я уже с ней сталкивался. Несколько лет назад она сбила дорожного рабочего недалеко от аэропорта Эверёд. Утверждала, что ее ослепило солнце. Похоже, так оно и было. В пятьдесят пятом она родила сына. Записала, что отец неизвестен. Сына зовут Эрик, он живет в Мальмё, работает в муниципальном управлении. Когда я к ней приехал, она перепугалась. У меня такое чувство, что она ждала прихода полиции. Отрицает, что Юханнес Лёвгрен отец ее ребенка, но я совершенно явно чувствую, что врет. Если ты доверяешь моему чутью, я бы предложил сосредоточиться на ней. Я, конечно, не упускаю из виду этого птицелова и его мамашу.

— В ближайшие сутки у меня не будет времени ни на что, кроме убийства в лагере. Я тебе очень благодарен за помощь.

— Я бумаги пришлю, — сказал Буман. — И деньги. Тебе надо расписаться в получении.

— А когда же мы выпьем виски? — спросил Курт Валландер. — Хоть бы поскорее закончить со всем этим.

— В марте будет семинар в замке Снугехольм. Новые маршруты наркотрафика на востоке. Подходит?

— Еще бы, — сказал Курт Валландер.

Он повесил трубку и пошел к Мартинссону узнать, не поступило ли каких сведений о «ситроене».

Мартинссон покачал головой: пока ничего.

Валландер вернулся в кабинет и положил ноги на стол. Половина двенадцатого. Мысли постепенно приходили в порядок. Сначала он методично прошел от начала до конца все, что касалось убийства в лагере. Не забыл ли чего? Нет ли какой-нибудь неувязки в предложенной Рюдбергом версии убийства? Может быть, чем-то надо заняться немедленно?

Как будто бы нет. Все идет своим чередом. В первый же день трудно было добиться лучшего результата. Теперь только ждать, что скажут криминалисты, и искать загадочный «ситроен».

Он сменил позу, развязал галстук и задумался над тем, что ему сказал Йоран Буман. Он доверял Йорану на все сто процентов.

И, если Буману показалось, что женщина врет, значит, так оно и есть. Но почему он так легко отнесся к Нильсу Веландеру?

Он снял ноги со стола и придвинул к себе чистый лист бумаги. Написал памятную записку, что ему надо успеть за ближайшие дни. Он решил также добиться доступа в отделение Фёренингсбанка завтра же, хоть это и суббота.

Закончив, он поднялся, чтобы размяться. Шел первый час ночи. В коридоре слышались голоса Мартинссона и Ханссона, но о чем они говорят, он не уловил.

Перед окном качался на ветру уличный фонарь. Валландер чувствовал себя грязным и потным. Не пойти ли вниз принять душ? Он открыл окно и глубоко вдохнул холодный воздух. Дождь, похоже, кончился.

И все-таки покоя на душе не было. Как они смогут предотвратить следующее убийство?

А подонки теперь грозятся убить женщину — за Марию Лёвгрен. Он опять сел за стол и взял папку с перечнем лагерей беженцев в Сконе.

Вряд ли убийца вернется в Хагехольм. У него достаточно и других вариантов. И если жертва будет выбрана так же произвольно, как в Хагехольме, найти его будет трудно.

Потребовать, чтобы беженцы не выходили из лагеря? Но это невозможно.

Он отодвинул папку и заправил в пишущую машинку чистый лист.

Дверь отворилась, и вошел Сведберг.

— Есть новости? — спросил Валландер.

— Вообще-то да, — сказал Сведберг. Вид у него был несчастный.

— Что такое?

— Даже не знаю, как сказать. Только сейчас позвонил один фермер из Лёдерупа.

— Видел «ситроен»?

— Нет. Говорит, что видел твоего отца. Он шел по полю в пижаме. С чемоданом в руках.

Курт Валландер замер пораженный.

— Не может быть!

— Не похоже, что мужик это придумал. Он вообще-то с тобой хотел поговорить. Но его по ошибке соединили со мной. Я думаю, тебе надо что-то предпринять.

Валландер сидел неподвижно, уставившись в одному ему ведомую точку в пространстве.

Потом встал.

— На каком поле он его видел?

— Твой отец шел в сторону шоссе.

— Я поехал. Скажи, что мне нужна машина с рацией, чтобы вы меня могли найти в случае чего.

— Хочешь, я поеду с тобой или кто-то еще?

Курт покачал головой:

— Отец впал в детство. Я должен попытаться пристроить его куда-то, где за ним был бы уход.

Сведберг принес ему ключи от машины.

Когда Валландер выходил из здания, он приметил в тени мужскую фигуру. Это был журналист из вечерней газеты.

— Не хочу, чтобы он за мной увязался.

Сведберг понимающе кивнул:

— Подожди, пока я сдам назад. Встану перед его машиной и сделаю вид, что мотор заглох. Тогда можешь ехать.

Курт Валландер сел за руль. Он увидел, как журналист побежал к своей машине. Через полминуты появился Сведберг на своем «форде». Отрезав журналисту путь, он заглушил мотор.

Курт Валландер повернул ключ зажигания и уехал.

Он ехал быстро. Даже слишком быстро. Наплевал на знак ограничения скорости в Сандскугене. Машин почти не было. Дорогу то и дело перебегали испуганные зайцы.

Ему не пришлось долго искать. В свете фар он увидел, как отец босиком идет по пашне. Он узнал его пижаму в голубую полоску. На голове — старая шляпа. В руке — чемодан. Он раздраженно поднял руку, чтобы защититься от света фар, потом отвернулся и пошел дальше. Он шагал энергично, как будто перед ним была ясная цель.

Валландер выключил двигатель, оставив фары включенными. Он вышел на пашню.