Однажды в Мидлшире - Дарья Эпштейн

пять, когда меня забрали из детдома, – говорила миссис Андерсон. – Так что я изначально понимала, что приемная. Но это было неважно, родители относились ко мне как к родной, и я тоже их очень любила. Вам это может быть неизвестно, но при усыновлении выдается новое свидетельство о рождении и приемные родители в нем указываются как биологические. Кто бы ни составлял это древо, он видел только его и не потрудился проверить остальные документы.

Дропс бросил на Виктора выразительный взгляд.

– Это значит, что родственниками Диглби были ваши приемные родители, – сказал он. – И хотя вы обладаете всеми правами их собственного ребенка, к лорду вы никакого отношения не имеете.

Миссис Андерсон медленно кивнула. Ее губы сжались в тонкую линию, но спустя секунду снова надели привычную улыбочку.

– Что ж, очень, очень жаль! – сказала она бодро. – А вы что же, ищете наследника? Это лорд вас попросил? И как ваши успехи, не считая вот этого?..

Глава 11

Картина

«Русалка Мидлшира». Ричард Брэдли смотрел на «Инфо», и внутри у него все замерзало. Сонни Кинг понял больше, чем им бы хотелось. А может, не понял ничего, но очень метко дофантазировал. С него станется.

– Вы будете покупать или прочтете через стекло? – спросила газетчица.

Ричард спохватился и протянул ей монеты. Она их тщательно пересчитала, наморщила нос и вернула ему кругляшок сдачи.

Машина полностью выстыла. Ричард подул на ладони и включил печку. Салон стал наполняться теплом и неповторимым запахом, который сопутствует обогреву во всех старых автомобилях. Он в очередной раз подумал, что печку нужно поменять. Потом подумал, что, пожалуй, поменять стоит саму машину. Словно подслушав его мысли, печка издала жалобный хрип. Ричард погладил затертую торпеду.

– Не волнуйся. Я никому тебя не отдам, – пообещал он.

Печка недоверчиво заскрежетала. Ричард стукнул по ней кулаком, и скрежет прекратился. Теперь он наконец развернул газету.

Ну что ж, все оказалось не так страшно. В центре истории была некая Натали, которую сто лет назад утопил ревнивый жених. Написано было хорошо, фотографии из старых газет добавляли драмы, и Ричард получил настоящее удовольствие, в чем никогда бы не признался. В самом конце Сонни добавил перечень мидлширских утопленниц с краткими пояснениями. Список был короткий, всего четыре фамилии:

– Анна Джонс, дочь трактирщика. Самоубийство из-за внебрачной связи. 1786.

– Бетани Мэтьюс, повариха. Несчастный случай, 1800.

– Роуз Смит, акушерка. Возможно, ограбление. 1804.

– Джейн Тейлор…

Ричард трижды перечитал последнюю строчку. Потом аккуратно сложил газету, положил ее на соседнее сиденье и поехал в студию. Ехал он медленно. Ему нужно было подумать.

– Ну что же… – Лорд Диглби разгладил усы и задумчиво посмотрел на Сьюзан.

Она сидела напротив, взрослая женщина с огромными, чуть испуганными глазами и длинной косой, сползающей с плеча. Маскарадный костюм для маленькой девочки, прячущейся под ним от огромного мира. Лорд помнил эту девочку. Смешная и нескладная, она носилась по его саду с его собаками, а по вечерам сидела у окна и что-то писала в блокноте. Огромный мир ждал ее. Лорд верил, что она будет очень счастлива.

– Ну что же, – повторил он. – На этот раз вы уверены?

– Абсолютно, сэр, – ответила Сьюзан. – Это не она. Я дважды проверила по ее настоящим родителям, просто на всякий случай. Никаких совпадений. Но вы, если хотите, можете заказать тест ДНК.

Старик усмехнулся в усы и посмотрел куда-то за спину Сьюзан:

– Думаю, не стоит. А было бы забавно оставить замок миссис Андерсон.

Сьюзан подавила острое желание обернуться. Она пожала плечами:

– Ну, вы ведь это можете, сэр. Никто не оспорит ваше решение.

Лорд, все еще усмехаясь, покачал головой:

– Пожалуй, я ограничусь тем, что продам ей французский гарнитур. Тем более что он поддельный.

Лорд положил ладони на колеса коляски, будто собрался оттолкнуться, но потом передумал. Он взглянул на Сьюзан, и она увидела озорные искорки в его темных глазах.

– Хочу открыть вам ужасную тайну. Я знаю, в Мидлшире говорят, что я – скряга, сижу на сокровищах, как старый дракон, когда мог бы что-то продать и хотя бы починить крышу. Вот только никаких сокровищ тут не осталось. Почти все, что вы видите, – копии. За последние три поколения моя семья распродала все ценности, но делала это тихо, по секрету. Нужно было поддерживать видимость богатства и благополучия. Даже знаменитое колье Диглби при проверке оказалось фальшивкой. А ведь это был подарок короля, и стоил он несколько миллионов. Я так и не узнал, кто и когда его подменил, но не сомневаюсь, что это сделал кто-то из моих предков. Разумеется, есть оригиналы, которые неприкосновенны. Тот же Гейнсборо или подсвечник, который вы видели. У них совсем другая ценность, та, которую невозможно выразить в цифрах. Они были всегда и будут со мной до самого конца. А потом… Знаете, Сьюзан, мне пишут из National Trust. Они предлагают выкупить замок. Сделать его туристическим объектом. Именно так и сказано в письме – «туристический объект»… Кому понравится, когда твой дом называют вот так?

Я их игнорировал. Мне казалась кощунственной сама мысль о продаже. В тот момент, когда я писал им ответ, категорически отказываясь от их предложения, вошел Виктор и сказал мне про Адель Андерсон. Сейчас я думаю, что это была рука судьбы. – Лорд помолчал. – Скажите, Сьюзан, какова, по вашему мнению, вероятность найти настоящего наследника? Того, кто не продаст замок, едва вступив во владение, кто позаботится о нем, о том, что в нем и вокруг него?

– Почти нулевая, – признала Сьюзан.

Лорд кивнул:

– Я так и думал. Что ж, с National Trust я могу договориться. Оставить им замок на своих условиях. Они заботятся об истории, а это – ее весомая часть. И, несмотря на полное неумение писать письма старым занудам вроде меня, в организации смогут отнестись к замку с уважением. Разумеется, домик садовника навсегда останется вашим. Я напишу на него дарственную. Глупо, что я не догадался сделать это раньше. Глупо, что этого не сделал никто из моих предков. Но лорды, вы знаете, ужасные эгоисты, особенно в нашей семье.

Сьюзан замерла с чашкой у самых губ. Бушби жили в домике садовника столько поколений, что она всегда считала его полностью своим и совершенно не думала, что по факту он является частью замка и принадлежит Диглби. Мысль о том, что кто-то посторонний может с полным правом выставить их на улицу, заставила ее заледенеть.

– Спасибо, – сказала она тихо.

Джеймс Диглби улыбнулся.

– Это прозвучит эгоистично, но, моя дорогая, я