Криминальный репортер - Евгений Сухов

Я набрал ее номер с таксофона по пластиковой карте.

— Да?

— Слушай сюда, — сказал я чужим прокуренным голосом с неприятной хрипотцой.

— Кто это, простите?

— Неважно… Я знаю, что это ты убила Санина.

— Оставьте ваши шуточки, — сказала она и…

Вот сейчас она бросит трубку… Но лучше бы она это сделала. Ведь невиновный человек, наверное, так бы и поступил: не стал бы выслушивать весь этот бред до конца и просто нажал бы на «отбой». Но она на «отбой» не нажимала…

— Это не шуточки, — мой голос стал еще грубее. — Я тебя видел, когда ты звонила в дверь Санина. Видел, как он открыл тебе и ты вошла. В тот самый вечер, когда его убили.

— Я сейчас позвоню в полицию, и вас вычислят…

— Не будешь ты никуда звонить, — криво ухмыльнулся я, и поэтому моя фраза получилась наглой. — А вот я могу и позвонить. И кое-что о тебе рассказать, сечешь? Если ты не сделаешь то, что скажу…

В трубке наступило молчание. И я решил усилить напряжение разговора:

— Да ты не сомневайся. Я стоял на площадке третьего этажа, курил и видел, как ты входила в его квартиру.

Трубка какое-то время молчала. А потом я услышал глуховатый ответ:

— Это блеф.

— Зря ты так, красивая. Я тебя знаю, а ты меня нет. А ведь мы встречались, но ты не обратила на меня никакого внимания… Я для тебя ноль!

— Откуда ты узнал номер моего телефона?

— Ты что, глухая? — я пер, как танк. — Я ж тебе говорю, что знаю тебя. Где ты работаешь, с кем работаешь и как тебя зовут. Узнать твой номер телефона было совсем не трудно. Так что я узнал тебя. Был в гостях, вышел покурить, а тут — ты. Звонишь к Санину, входишь, а потом его находят мертвым и с разбитым черепом. Этого для полиции будет вполне достаточно…

В трубке наступило молчание.

— Слушаешь меня? То-то, — сказал я, обеспокоенный все же ее молчанием. — Много мне не надо: всего тридцать тысяч зеленых. Принесешь их завтра в шесть вечера на второй этаж недостроенной монолитной высотки, что по улице Мостокинской. Дом такой один там, так что не заплутаешься. Поднимешься на второй этаж и сразу повернешь направо. Это будущий коридор. Потом войдешь в комнату и увидишь в углу груду кирпичей. Сунешь пакет с деньгами между кирпичей, и свободна. С тобой не должно быть ни друзей, ни подруг. Все сделаешь одна. Если выполнишь, буду молчать, обещаю. Если не сделаешь — звоню в полицию, после чего даю показания… Вот так. Не опаздывай, красивая…

После этих слов я положил трубку и глубоко выдохнул.

* * *

— Ну, звонил ей? — голос Володьки был встревожен.

— Звонил…

— И что? — спросил он.

— Ничего, выслушала меня…

— Спрашивала, откуда знаешь ее телефон?

— Спрашивала, — ответил я.

— И что ты сказал?

— То и сказал: что, мол, мы как-то пересекались, и я обратил на нее внимание, а она нет. Поэтому она меня не знает, а я знаю, как ее зовут, где работает и так далее. Узнать номер ее телефона было проще простого.

— Думаешь, придет? — кроме тревоги в голосе теперь я услышал еще и волнение. Видимо, Коробову очень хотелось, чтобы она пришла, и тогда дело, взбудоражившее всю Москву, закрылось бы…

— Думаю, да, — ответил я.

— Надеюсь, ты будешь осторожен? — задал он мне еще один вопрос.

— А разве меня не будут прикрывать?

— Будут, конечно, — ответил Володя. — Но береженого, сам знаешь, Бог бережет.

— Хорошо, буду осторожен, — сказал я. — У меня еще есть в этой жизни кое-какие планы.

— Когда все закончится, позвони, — эта фраза прозвучала почти как приказ. — И через пять минут я буду на месте.

— Слушаюсь.

— Ну, что, ни пуха?

— К черту! — сказал я и положил трубку.

* * *

Что такое ждать и догонять, всем известно. Сначала я выжидал, когда настанет пора ехать на Мостокинскую улицу. Ходил из угла в угол по своей комнате, включал телевизор, надеясь отвлечься, но… Да еще эта мысль: а вдруг она, как только меня увидит, достанет из сумочки свой «пистик» и грохнет без обиняков и лишних расспросов. А ведь я, братцы, еще так молод! И наверняка в моей жизни еще не случилось всего, что должно случиться…