Смерть в ночном эфире - Сандра Браун

– Строго, но справедливо.

– Ты так думаешь?

– Да, ты показал, что ценишь вещи, но расстроился вовсе не из-за сломанного велосипеда.

Дин печально улыбнулся:

– Я тысячу раз говорил ему, что нельзя драться на вело­сипедах или перескакивать через бордюр, потому что это опасно. Я не хотел, чтобы он стал донором органов.

– Ты прав, он мог удариться головой или сломать шею. Ты боялся за него и именно поэтому рассердился.

– Думаю, мне следовало объяснить это ему.

– Гэвин сам все понял, – негромко произнесла Пэрис.

Дин посмотрел на нее, и между ними словно протяну­лась незримая нить. Она оборвалась вместе с окончанием песни в исполнении Бетт Мидлер. Пэрис снова вернулась к приборной доске и включила свой микрофон:

– Не забудьте послушать завтра утром Чарли и Чеда. Они составят вам компанию по дороге на работу. А пока с вами Пэрис Гибсон и программа «Песни о любви». Теле­фонные линии будут работать ровно до двух часов ночи. Позвоните мне.

Когда началась следующая серия песен, она посмотрела на монитор.

– Осталось всего девять минут.

– Но ведь вчера Валентино позвонил в конце переда­чи? – Когда Пэрис кивнула, Дин спросил: – Ты сможешь поговорить с ним подольше, если он позвонит?

Пэрис указала на монитор:

– Смотри, как мало, осталось на две песни.

Дин подсчитал в уме.

– Значит, после окончания последней песни у тебя едва хватит времени попрощаться и выйти из эфира.

– Верно.

Он взглянул на лампочки телефонных линий на прибор­ной панели. Три мигали.

– Если это не Валентино, не заводи со слушателем дол­гий разговор. Держи линии свободными. И помни: если это он, попроси разрешения поговорить с Джейни.

Пэрис сделала глубокий вдох, проверила, лежит ли па­лец Дина на пусковой кнопке магнитофона, и ответила од­ному из слушателей. Некая Рейчел попросила исполнить для ее мужа Пита песню «Это мог быть ты».

– А, Стивен Бишоп.

– Мы танцевали наш первый танец на свадьбе под эту песню.

– Такой хороший выбор! Вы заслужили, чтобы послу­шать эту песню в лучшее время. – Пэрис пообещала вклю­чить ее на следующий день в первые полчаса своей про­граммы.

– Замечательно. Спасибо.

Пэрис снова оглянулась на Дина, прежде чем нажать следующую мигающую кнопку.

– Говорит Пэрис.

– Привет, Пэрис.

У нее кровь застыла при звуках его голоса. Она быстро обернулась к Дину и увидела, что тот включил магнито­фон. Записывающее устройство зарегистрировало номер телефона, с которого звонил Валентино. Дин торопливо записал его. Он с такой жадностью смотрел на экран, слов­но ждал, что умная машина нарисует ему портрет говорив­шего.

– Привет, Валентино.

– Как прошел день? Ты была занята?

– Я справилась.

– Да ладно тебе, Пэрис. Поделись со мной. Что ты се­годня делала, чем занималась? Ты думала обо мне? Или ты отмахнулась от меня, как от сумасшедшего пустобреха? Ты сообщила в полицию?

– Зачем? Пока вы не дадите мне поговорить с девуш­кой, у меня нет никаких оснований считать, что она суще­ствует и что прошлой ночью вы сказали мне правду.

– Прекрати эти глупые игры, Пэрис. Разумеется, она существует. Зачем мне бьшо сообщать о своих намерениях, если это все было ложью?

– Чтобы привлечь мое внимание. Валентино рассмеялся.

– Ну и как? Подействовало? Ты обратишь на меня вни­мание на этот раз?

– На этот раз? – удивилась Пэрис.

– Ты проигнорировала меня в прошлый раз, когда я пре­дупреждал тебя, и посмотри, что случилось.

Пэрис посмотрела на Дина и покачала головой в знак того, что не понимает, о чем идет речь.

– О чем вы говорите, Валентино?

– Хочется узнать, правда? – издевательски поинтересо­вался он. – Попроси меня как следует, и тогда, может быть, я намекну тебе. Но ты должна быть со мной очень любезной. Какая возбуждающая мысль. – Он громко за­дышал. – Достаточно одного твоего голоса, чтобы возбу­дить меня. Я представляю нас вместе. Этот день скоро на­ступит, Пэрис.

Она содрогнулась от отвращения, но продолжала мило беседовать с ним:

– Я не верю, что девушка с вами. Это блеф. Дин одобрительно кивнул.

– Опять затеваешь игры, Пэрис? Не советую тебе про­должать в таком духе. Ты уже промотала впустую двадцать четыре часа из отпущенных семидесяти двух. Следующие сорок восемь часов будут веселыми для меня, но не для тебя. А что касается моей пленницы, то она немного уста­ла. Все эти мольбы и стоны начинают действовать мне на нервы, но трахать ее одно удовольствие, и я своего не упущу.

Валентино повесил трубку.

– Вчера ночью он звонил с другого телефона, – заметил Дин, доставая свой сотовый. – Есть какие-нибудь переме­ны, Пэрис? Его голос изменился?

Дин был полицейским, но Пэрис была далеко от всего этого. Она испытывала сейчас крайнее отвращение, и ей нелегко было переключиться на деловой тон.

– Нет, – ответила она. – Валентино разговаривал точ­но так же.

– Мне тоже так показалось, но я подумал, ты могла что-то заметить… Привет, Кертис, он только что позвонил. – Дин уже разговаривал с детективом. – С другого телефона. Вы готовы?

Едва он начал разговор, дверь в студию распахнулась и на пороге появился Стэн:

– Пэрис, в эфире тишина.

Она даже не заметила, что музыка закончилась. Пэрис махнула рукой, призывая всех к молчанию, и включила микрофон.

– Будьте счастливы, будьте здоровы, любите друг друга. Пэрис Гибсон желает вам спокойной ночи. – Она нажала несколько кнопок и объявила мужчинам: – Мы закончили.

– Этот ублюдок снова позвонил? – спросил Стэн. Дин, повернувшись к ним спиной, разговаривал с Кертисом.

Стэну ответила Пэрис:

– Оставь записку утренней смене, чтобы перевели пос­ледний разговор с записывающего устройства на кассету и сделали несколько копий. И предупреди Чарли и Чеда, чтобы они его не стерли.

Стэн выглядел оскорбленным.

– Я умею обращаться с техникой, Пэрис. Я вполне спо­собен переписать разговор на кассету прямо сейчас.

Она замялась, не уверенная в его мастерстве. Но Крин-шоу выглядел таким огорченным, что она согласилась:

– Спасибо, Стэн, ты нам очень поможешь.

Дин закончил разговаривать с Кертисом, подхватил одним движением пиджак со стула и кассетный магнито­фон.