Прогноз гадостей на завтра - Дарья Донцова

– А сегодня ничем и не завоняет, – сообщил Иван,медленно раскрывая сумку, – вот потом и впрямь может немного…

– Почему? – удивилась я. – Что за клей такойстранный?

– Самый обычный, «Момент», – спокойно пояснилИван, – какой у всех, такой и у меня… Только сегодня ничего приклеивать нестанем, нет, сегодня более важное дело, обмер и раскрой!

– Ну и зачем дверь обмерять? Она же стандартная!

– Ой, не скажи, хозяйка, – возразил Иван, вытаскиваярулетку, – наипервейшее дело – обмер, без него никуда, на миллиметрошибешься, и пропало дело. Дерматин не тянется, беда может выйти, нет, семь разотмерь, один раз отрежь…

Потом он дернул пару раз носом и поинтересовался:

– Картошечка, что ль, кипит?

Я кивнула.

– Да ты иди, готовь, а то не ровен час мужик с работы придети по шее накостыляет, ежели харча не найдет. Ступай, ступай, я мерить стану.

Около десяти в дом гурьбой повалили домашние, и в четвертьодиннадцатого все сели за стол.

– Надо мастера позвать, – сказала Катя, – а тонеудобно, сами едим, а мужик голодный.

– Он уже третий час дверь обмеряет, – вздохнула я.

– Обстоятельный слишком, – хмыкнул Сережка.

– Разве нужно так долго? – удивилась Лиза. – Раз,раз – и готово…

– Быстро хорошо не бывает, – сказала Юля.

Где-то в полдвенадцатого я вышла на лестницу и обнаружилаИвана, стоявшего в задумчивости у двери. В руках мужик держал два гвоздя сширокими шляпками. Увидав меня, он пробормотал:

– Вот думаю, как лучше кнопочки пустить, через сантиметр иличерез восемь миллиметров…

– Да без разницы!

Иван сердито ответил:

– Ничего себе, заявленьице! Ну-ка позови кого другого!

Следующий час домашние самозабвенно спорили о расстояниимежду декоративными гвоздиками. Никому и в голову не пришло, что издалисовершенно все равно, какое пространство разделяет шляпки. Речь-то шла всего одвух миллиметрах разницы.

Наконец Юлечка спохватилась:

– Кошмар, полпервого, бегите скорей домой, а то метрозакроется…

– Мне бежать некуда, – пояснил Иван, – с бабойсвоей разошелся, комнату ей оставил, а сам в область съехал, только все равнона электричку не поспел.

– И куда вы теперь? – поинтересовалась Лизавета.

– На вокзале переночую, не впервой, – спокойно ответилИван и начал методично сворачивать сантиметр, – главное, обмер закончил,завтра подъеду и раскрой начну. Можно сумочку тут оставить, чтоб с собой нетаскать?

– Бомбы там нет? – сурово спросил Кирюшка.

– Да ты чего, парень, – замахал руками Иван, –разве я чечен какой? Погляди сам, дерматин, утеплитель, клей да кнопки, ножницыеще, ножик…

– Он неудачно пошутил, – отрезала Юлечка, –ставьте вот здесь, в уголок.

– Ну, побег, – сообщил Иван и начал напяливать на себяслишком легкую для морозного ноября куртенку.

Внезапно острое чувство жалости кольнуло сердце. Иваннатягивал старенькую вязаную шапочку. Я перевела глаза на Мулю, сидевшую возлеего сумки, и вздохнула. Было полное ощущение, что мы выставляем на улицумаленькую бездомную собачку, которая настолько отчаялась увидеть от людейдоброту, что даже уже ни о чем не просит.

– Послушайте, Иван, – хором сказали Катя иСережка, – оставайтесь у нас.

– Можете в гостиной, – подхватила Юля, – а утромдерматин начнете кроить.

– Верно, – обрадовалась я, – правильное решение,чего зря мотаться.

– Вот спасибо так спасибо, – обрадовался Ваня, –ну прям слов нет! За гостеприимство вам краны починю, ишь как капают! И шкафчикповешу в кухне! Чего он у вас в углу стоит!

Где-то около трех утра я проснулась и пошла в туалет.

Из-под двери гостиной пробивалась тонкая полоска света. Яосторожно просунула голову внутрь и увидела Ваню, сидящего на корточках возлеразложенной на полу искусственной кожи.

– Ты чего не спишь? – шепотом спросила я.

– Вот, кумекаю, как раскроить, – так же тихо ответилмастер, – ежели большую часть сюда, а бордюр с краю, то запросто табуреткаполучится, а то и две!

– Какая табуретка?

– Нам материал на складе по норме отпускают, – пояснилИван, – хозяева там как-то посчитали и решили, что самые умные. Остаткисдавать не надо, а ежели поэкономней скроить, то вам кусок дерматина остается,а то и два, чтобы табуретку перетянуть. А то они у вас пообтрепались жуть! Вотточно, бордюр сюда! Значит, завтра краны починю и на табуреточки выгадаю, будуткак картинка, а то срам глядеть! Что это они какие-то вроде как исцарапанные?

– Кошки когти точили!

– О-о-о, – протянул Ваня, – а я своих отучил!

– И как?

– Завтра покажу! – пообещал мастер.

* * *

Ровно в десять утра я вошла в ворота Белогорского кладбища ипоразилась огромной толпе, заполнившей зал прощания. Два гроба, установленныена помостах, походили на клумбы. У Эдика и Гемы был огромный круг общения, и напохороны явилось человек сто, не меньше. Правда, плачущих людей не наблюдалось.Все сохраняли скорбное выражение на лицах и приличествующее случаю тихоемолчание. Церемонией руководил Жора Саврасов, он приглашал выступающих, кивалпианистке, перекладывал венки, шепотом отдавал какие-то указания сотрудникам…

Я заметила в самом углу парня, обвешанного фотоаппаратами,подошла к нему и сказала:

– Привет.

– Привет, – бодро отозвался юноша, строча в блокноте.

– Извини, ты из какой газеты?

– Веду светскую хронику в «Модном базаре», а что?

– Всех здесь знаешь?

Журналюга хмыкнул.

– А то! Похороны Малевича – светское мероприятие, вот наши иотметились!

– Можешь мне людей назвать?

– А ты кто?

Я потупила взор:

– Из «Космополитен», в первый раз работаю, до этогоуголовную хронику вела, а теперь на тусовку кинули.

– Ну, бедолага, – посочувствовал парень, – тяжелос непривычки, лады, слушай!

И он принялся объяснять, сыпя фамилиями и титулами.