Полночь в Малабар-хаусе - Вазим Хан

Когда они вышли из камеры, Лал принялся нервно расхаживать по коридору.

– Что с ним теперь будет?

– Проведем обыск. Если найдем штаны, состоится суд, и если он продолжит говорить, что виновен, то ему вынесут приговор. А потом его повесят.

– Почему вы сказали, что не верите ему?

Персис заколебалась.

– Я… – Сингх вел себя одновременно уклончиво и агрессивно, и Персис не могла объяснить, что именно в его поведении ее беспокоит. Почему он оставил штаны, но выбросил нож? Зачем он вообще забрал штаны? Почему не признался сразу, а дождался очной ставки? Почему не спустился к празднующим и не объявил о своем поступке?

– Расскажите мне о нем, – попросила она. – Как он появился в Лабурнум-хаусе?

– Месяц назад мне пришлось уволить водителя сэра Джеймса – за кражу. Сингх пришел к нам искать работу и очень понравился сэру Джеймсу. Я предложил испытательный срок, – ответил Лал. Вид у него был угрюмый. – Это я виноват, не так ли? Надо было тщательнее все проверить насчет его прошлого.

– Выражал он раньше какие-нибудь националистические настроения?

– Нет. Он был идеальным сотрудником. Пунктуальный, целеустремленный.

– А условия работы и зарплата его устраивали?

– Ни на что такое он не жаловался. Мы хорошо ему платили.

– А что насчет его личной жизни? Были ли там причины для недовольства?

– По правде говоря, об этом я мало что знаю. Ни жены, ни знакомых у него не было. А даже если бы и были, вряд ли он стал бы обсуждать их со мной.

– А семья у него есть?

– В Бомбее – нет. Да я и не слышал, чтобы он хоть раз упоминал своих родственников.

Персис замолчала. Мысли ее путались.

– Странный народ эти сикхи, – продолжил Лал уже спокойнее. – Вражда, вендетта, кровная месть – для них это все неотъемлемая часть жизни. Однажды, много лет назад, когда я ехал по Пенджабу, я стал свидетелем ссоры на улице. Две машины столкнулись. Водители стали переругиваться. Один водитель был низкорослый пожилой сикх, а другой – крупный, грузный и темнокожий, по виду южанин. Сикх подошел к багажнику своей машины, вынул оттуда большой меч и зарубил южанина на месте.

Персис вгляделась в его встревоженное лицо.

– Мне тяжело признавать это, – сказал Лал. – И все же, боюсь, ничего другого не остается. Сэра Джеймса и вправду убил Сингх. Дело раскрыто, и ваша работа окончена, инспектор. Все заинтересованные люди могут наконец вздохнуть с облегчением. В конце концов, жизнь должна продолжаться.

В Малабар-хаус Персис вернулась только через два часа. Перед этим она побывала в доме у Сингха и провела в нем обыск. Еще в тюрьме она позвонила Бирле и попросила встретиться с ней там.

Сингх жил в двухкомнатном домишке на пустыре за парком «Вальтер де Соуза». Таких самодельных домов там было еще много: одни были построены муниципальными властями, другие принадлежали частным предпринимателям и священству. Домик Сингха, кирпичный и с жестяной крышей, оказался среди них одним из лучших. На фанерной двери висел небольшой замок, который Бирла без труда сбил рукояткой своего револьвера.

Обстановка внутри была скудная. Побеленные стены, одна-единственная лампочка, кровать-чарпай, кухонька с разномастными стальными сковородками, тарелками и чашками, деревянный стол, за которым едва уместятся два человека, и одинокий табурет. В стальном шкафу хранилась одежда, в том числе и три рабочие униформы. И на дне шкафа, в старом джутовом мешке, действительно лежали штаны сэра Джеймса.

Персис взяла в руки мягкую красную ткань. Более темные пятна выдавали контакт с кровью.

– Похоже, это и вправду он, – сказал Бирла, разглядывая штаны.

В том же шкафу Персис нашла небольшой мешочек, в нем – бумаги, а среди них – продуктовую карточку. На карточке был указан постоянный адрес проживания в северном городе Амритсар.

Персис выписала этот адрес в свой блокнот и присовокупила карточку к уликам.

* * *

Вернувшись в Малабар-хаус, Персис обнаружила, что Оберой что-то рассказывает младшему инспектору Фернандесу и констеблям Субраманиуму и Рэю. Когда Персис вошла, ухмылка исчезла с лица Обероя, и он проводил ее обеспокоенным взглядом.

Сет ковырялся в тарелке с пловом, подоткнув под подбородок салфетку. По радио передавали крикет.

Когда Персис вошла, Сет вздохнул, выключил радио и отложил вилку.

– Я не думаю, что это сделал Сингх.

Плечи Сета слегка ссутулились.

– Почему?

Персис быстро изложила причины своих сомнений. Зачем он дожидался очной ставки, если все равно хотел сознаться? При этом никаких протестов, никаких отпирательств. И что страннее всего – зачем было выносить из особняка штаны?

Сет снял салфетку и вытер рот. Как видно, у него пропал аппетит.

– Позволь спросить: зачем человеку брать на себя убийство, которого он не совершал?

– Не знаю.

– Но ты, наверное, в курсе, что такое «бритва Оккама»[10]?

– Да.

– И при этом ты отказываешься верить собственным глазам, – раздраженно выдохнул Сет. – Этот человек держал злобу на британцев. Он нашел способ устроиться к сэру Джеймсу, разведал обстановку и начал действовать. По-моему, вполне правдоподобно. А что касается штанов – он взял их себе на память. Подобные случаи уже бывали.

– И все равно это не объясняет, почему он не сознался сразу. И почему не оказал мне никакого сопротивления.

– А ты не думаешь, что он просто нуждался в зрителях? Убийство было политическим. Он дождался, когда взбаламутятся газеты, а потом, когда ты приперла его к стенке, просто вышел и сказал: «Вот он я. Это я все сделал».

Персис заколебалась. В устах Сета все звучало так просто. Может, она зря волновалась?

– Мне звонил Тилак, – продолжил Сет. – Просил передать тебе его личные поздравления. Понимаешь, что это значит, Персис? Не каждый полицейский получает похвалу от замминистра внутренних дел. А теперь скажи: как, по-твоему, он отреагирует, если ты продолжишь настаивать, что убийца не Сингх?

– А как же правда?

– Правда?! – выкрикнул Сет. – Персис, для таких, как мы, правда – лишь случайный побочный эффект нашей деятельности. И если ты сейчас о пропавших штанах, то, честно говоря, пускай даже они сами собой у него оказались. Мне все равно.

«Прошлое дает о себе знать», – поняла Персис. Это был тот самый цинизм, которым Сет заразился с тех пор, как впал в немилость. Но могла ли она принять такую картину мира?

Персис устремила взгляд вперед.

– Я прошу позволить мне продолжить расследование.

– А если не позволю?

– Продолжу без позволения.

Сет пристально посмотрел на Персис, а затем, к ее удивлению, усмехнулся.

– А я смотрю, ты у нас храбрая?

– Храбрость тут ни при чем.

– Разрешения я тебе дать не могу. Тем более что сам комиссар вот-вот объявит, что