Нить наяды - Елена Дорош

Эта самая улика была, в сущности, совершенно бесполезна без отпечатков пальцев Кружилина, а также матери и сына Сванидзе. Впрочем, пальчики Константина уже могут быть в зоне доступа. Особенно если учитывать способности полковника Смородина.

Подумав, Кира написала ему сообщение. Тот ответил «ок» и выключил телефон.

Значит, еще не время.

Краснов был в отделе.

— Макс, у меня для тебя особое задание.

Краснов с готовностью вскинул голову.

— Нужны отпечатки кружилинских пальцев. Сможешь сегодня достать?

— Это вы насчет оружия? Так там вроде…

— Нет, насчет обертки от чая, — ответила Кира и потрясла пакетом с бумажкой.

— Соловьев постарался, — с затаенной ревностью констатировал капитан.

— Принесешь отпечатки, я и тебя похвалю, — пообещала она.

— Сделаю.

— Только смотри, не как слон в посудной лавке. Кружилин — знаток человеческих душ. Если заподозрит…

— Кира Ахматовна, вы меня недооцениваете. Не только Соловьевы работать умеют, — окончательно обиделся Краснов и, поднявшись, вышел.

Кира осторожно выглянула в коридор. Никуда не зашел, сразу направился к выходу. Может, и правда стоит ему больше доверять. Впрочем, скоро все станет ясно.

Она прикрыла дверь и тут же услышала звонок телефона.

— У меня одна минута, — предупредил отец. — Он здесь. Это первое. Живет в отдельном домике с теткой. Охмелкова Таисья Петровна. Фото скину. Она сидела. Когда встает, руки за спину убирает по привычке. Константин не зарегистрирован. Как бы не пациент. По территории ходит свободно, ест отдельно. Еду приносят в домик. За территорию не выпускают. Просьбу насчет пальчиков нашей московской подопечной передал. Завтра будут у тебя. За меня не волнуйся. Все под контролем. Осторожничаю по привычке.

— Пап, не забудь. Константин — компьютерный гений. Ему эти запреты — тьфу и растереть. Захочет — выйдет.

— Понял. Не первый раз под прикрытием работаю.

Кира уловила в голосе отца смешок и заволновалась еще больше. Учитывает ли отец, что преступники теперь действуют иначе? Цифровизация не обошла стороной и криминал.

Отец отключился, а она еще несколько минут сидела, тупо глядя на фигурку обезьянки, держащей мешочек с золотыми монетками, — подарок коллег на день рождения.

Хорошо хоть не серая.

Такое ощущение, что она в тупике каком-то. Все вроде бы двигается, но на самом деле стоит на месте. Ни одна из ниточек пока не дала результата. Только клубок растет и растет. И за какой конец тянуть — непонятно.

Или это у нее токсикоз начинается? Потому и депрессия?

— Да какой, к черту, токсикоз! — произнесла она вслух и спохватилась: как бы не услышал кто.

Лучше всего съесть чего-нибудь сладкого. Например, пончик с обсыпкой из сахарной пудры и кусок шоколадного торта. Или затошнит сразу?

Кира прислушалась к себе. Не тошнит. По крайней мере, от мыслей.

Значит, все не так ужасно.

Или она просто еще не до конца осознала?

Лабиринт мыслей

Уже к обеду она поняла, что ее пораженческие мысли ни на что, к счастью, не влияют.

Первым, кто принес в клювике хорошие новости, оказался тихушник Малоземов.

Радостно потирая плешивое темечко, он сообщил, что по делу гражданки Сидоровой взяли стопроцентного подозреваемого.

— Бывший муж?

— Так точно, товарищ майор. Он думал, если с орудия убийства пальчики стер, то гуляй, Вася! А пальчики, они такие! Даже там могут быть, где он и не думал!

— И где же их обнаружили?

— Так в магазине, где он эту отвертку… украл! — радостно сообщил Малоземов. — Он ведь упаковку со штрихкодом снял и кинул под стойку, где отвертки висели. Я ее нашел и пальчики снял.

— Отлично, капитан. Дожимай этого мужа, к вечеру чтобы рапорт был готов.

Малоземов оглянулся на стол с чайником, пакетом сухарей и новой банкой яблочного варенья, сваренного его женой, но перечить начальнице не посмел и, крякнув, ушел в допросную.

Правильно. Нечего прохлаждаться. Надо ковать железо, пока горячо.

И кстати, Малоземов в самом деле молодец. Пальчики обязательно должны быть. Не могла же Сванидзе везде ходить в перчатках. Например, покупать водку в магазине. Случайно коснуться прилавка, стойки с винно-водочными изделиями могла? Могла. А к дому она шла уже в перчатках или надела перед дверью? Маловероятно. Значит, в подъезде тоже поискать следует. Не факт, но вдруг повезет?

Надо связаться с Опочкой и выяснить, наконец, что они нарыли.

Она уже потянулась к служебному телефону, как вдруг позвонил дежурный и сообщил, что у входа ее ждет посыльный с заказом.

— С каким еще? — удивилась Кира, но дежурный положил трубку.

Неужели из Москвы пальчики приехали? Они же только завтра должны быть.

Кира быстро спустилась и увидела девочку в форменной куртке с надписью «Флора и фа», держащую в руках букет.

Кира оглянулась в поисках другого посыльного, но девочка была одна.

— Я Смородина.

— Ой, как вы долго! У меня еще пять заказов в разных концах! — возмутилась посыльная и сунула бумажку. — Распишитесь вот тут.

— А у вас что, и животных продают? — поинтересовалась Кира, принимая цветы.

— Каких еще животных? — вытаращила глаза девочка.

— Ну у вас написано «Флора и фа». Фа — это фауна?

— Фа — это Федор Анисимов! Вы что, не знаете?

Кажется, девочка была потрясена бестолковостью клиентки, но та тоже не думала сдаваться.

— Тогда почему буквы не прописные, а строчные?

— Какие? — растерялась посыльная, не понимая, чего хочет от нее настырная тетка.

Кира сдалась.

— Спасибо за доставку.

— Ага, — кивнула девочка и рванула с места.

Кира посмотрела ей вслед и набрала номер Борисоглебского. Он не ответил ни на этот звонок, ни на три следующих. А ведь договаривались, что всегда будет на связи.

«Если с ним случится беда, что я скажу нашему ребенку?» — подумала Кира. Внезапно она испытала такую жалость — то ли к Борисоглебскому, то ли к будущему отпрыску, — что чуть не заревела прямо на глазах у Приходько, заглянувшего в кабинет.

— Смородина, у тебя день варенья, что ли? — округлил тот глаза на букет.

— Нет, у меня день сухаря, — буркнула Кира, утыкаясь в бумаги.

— Люблю сухарики, — отозвался неунывающий Приходько, — не забудь угостить.

— Не забуду, Никита. У тебя все?

— Да я, собственно… Шарафутдинов опять вчера тобой интересовался…

— У тебя, что ли? — оторвалась от бумаг Кира.

— Да я тут при чем? Нет, он твоего Малоземова вызывал. Что-то по делу сына депутата, а я к нему шел с результатами экспертизы. Ну и слышал, как полковник спрашивал, почему у вас в отделе раскрываемость низкая. Я еще подумал: чего Малоземова об этом спрашивать? Он-то каким боком? Надо начальника