Четвертая подсказка - Кацухиро Го

– Так это мне сказал господин сыщик, который вас подменял. Тот, похожий на группу поддержки. Это он мне любезно рассказал.

– Господин Судзуки, дело в том, что о факте взрыва в четыре часа мы ему не рассказывали.

Судзуки не выказывал признаков замешательства. Просто оценивающе рассматривал Киёмию.

– По правде говоря, это мистическое озарение. Бывают моменты, когда оно становится на удивление ясным. Правда, такое случается очень редко…

– После девяти часов.

Зрачки Судзуки чуточку расширились.

– Следующий взрыв будет после девяти часов. Правильно?

– У вас, господин сыщик, тоже мистическое озарение?

– К сожалению, у меня такого дара нет. Это дедукция. Невозможно предположить, чтобы вы, проделав все эти приготовления, не стали бы наслаждаться их результатами. Взрыв в семь часов – это слишком большая спешка. По факту, после подрыва бомбы у «Токио доум» была пауза в пять часов. Вам надо было как минимум пять часов, чтобы можно было поболтать и позадавать загадки. Вы не могли не заложить это время. В вашем случае можно не сомневаться: вы не станете лишать себя такого удовольствия.

– Я не очень хорошо понял, что вы сказали, но все же хотел бы поинтересоваться: вы в этом на сто процентов уверены?

– Если я ошибаюсь, может быть, вам лучше спросить это в рамках вопроса в игре?

Доверившись своему подчиненному в белых кроссовках, Киёмия решил дождаться наступления семи часов. Из всех следователей, занимающихся этим делом, Руйкэ, несомненно, больше всех разобрался в образе мышления Судзуки. «Моя же обязанность, как начальника, – максимально использовать способности подчиненного. Если в семь часов будет взрыв, ответственность на себя возьму я. Только и всего».

– Мне кажется, если… именно что если, – сказал Судзуки, как бы проверяя Киёмию. – Если б я был этим сумасшедшим бомбистом, тогда я захотел бы посмеяться над такими мыслями господина сыщика и устроил бы ба-бах внезапно.

– Я же сказал, в самом начале. Если бы преступник был просто неразборчивым маньяком, неизбирательно атакующим людей, я изначально не согласился бы играть в эту игру. И покорно принял бы действительность – то, что жертв не удалось избежать.

Время шло. Близилось семь часов.

– И это не будет поражением?

– Для полиции это поражение. Уже сейчас это поражение. – Киёмия ждал знака – звука кроссовок.

– А что для вас значит «победить», господин сыщик?

– Вернуть преступника в рамки правил. – В почти рефлексивном ответе Киёмии чувствовалась его решимость идти вперед. – Правилами могут быть и законы, и здравый смысл. Есть установленные процедуры, и в соответствии с ними человек несет ответственность за результаты своих действий. Он должен осознать свою вину и раскаяться в содеянном.

– По-вашему, бесчеловечный маньяк-бомбист тоже станет каяться?!

– Я, по крайней мере, надеюсь на это.

Послышался звук обуви. Киёмия и Судзуки молча смотрели друг на друга. «Я знаю, – думал сыщик, – этот тип не образумится. Зверь с человеческим лицом. Врожденная ли это сущность? Или она вырабатывалась долгие годы и навязана его неудачной жизнью?» Киёмия не мог понять это. Да и нужды понимать не было. Зверь должен сидеть в клетке. Обращаться с ним надо соответственно. В каких-то случаях его следует лишать жизни. После этого наступит облегчение и – самую малость – ощущение тщетности усилий. Возникнет чисто человеческое чувство, выходящее за рамки служебных обязанностей.

– Значит, не желающие раскаиваться маньяки-бомбисты безоговорочно являются злом?

– Да, разумеется.

– Но бывают же разные обстоятельства, согласитесь. У каждого человека свои страдания, обиды, самые разные ценности и непреодолимые порывы. Можно ли все это скопом объявлять злом?

– Можно, господин Судзуки. Каковы бы ни были обстоятельства, это – зло, – уверенно сказал Киёмия.

Мышцы его спины естественным образом распрямились. В теле появился стержень. «Сказанное – прописная истина. Моя работа – стоять на страже таких истин».

Зло в чистом виде, Судзуки пристально посмотрел на Киёмию. Тот бросил взгляд на скрещенные пальцы своих рук, лежавших на металлическом столе, и прервал молчание:

– Пожалуйста, задайте ваш восьмой вопрос. Если ваше мистическое озарение не будет устраивать подлых трюков, я буду снова и снова разгадывать загадки и предотвращать взрывы.

Через матовое стекло окна проникали солнечные лучи. Они освещали профили Киёмии и Судзуки.

– Как же так… – через некоторое время со вздохом пробормотал Судзуки. Правой рукой он постучал по своей макушке с круглым пятном лысины и коротко покачал головой. Его рот по-прежнему расплывался в улыбке. – Я вас немного недооценивал. Ничего особенного я не ожидал. Думал: «Этот господин сыщик ни на что не способен и моих надежд не оправдает…» – Судзуки поднял лицо. – А сейчас я радуюсь. И одновременно раскаиваюсь: о человеке нельзя судить по внешнему виду. Я сам достаточно натерпелся от предвзятого отношения других людей. Теперь же, получается, предвзятость была и у меня самого. Это прекрасное открытие. Это так здорово! Я рад, что оказался здесь. И рад тому, что со мной работаете вы, господин сыщик. Нет, – исправился он, – я рад, что со мной работает господин Киёмия.

Тук. Звук такой, будто что-то упало. Зародился росток недоумения, которое нельзя было охарактеризовать иначе, как словом «странный». Упавшим предметом оказался фрагмент пазла. Пазла под названием «Судзуки», который продолжал заполнять в своей голове Киёмия. Пазла, в котором оставалось заполнить уже меньше трехсот фрагментов. Сейчас откуда-то выпал уже занявший свое место фрагмент.

– Чего вы добиваетесь?

– Этого не выразить словами. Если б это можно было выразить словами, то невозможно было бы получить. Если все же попробовать сформулировать в качестве, так сказать, «бонуса от заведения», то, наверное, это желание.

«Желание?» – мысленно переспросил Киёмия.

– Да, желание. Страстное желание… Нет-нет, больше ни слова. Ограничусь тем, что уже сказал. Для чего-то большего, господин Киёмия, пожалуйста, используйте свой восьмой вопрос. После того, как я завершу свой восьмой вопрос.

Киёмия почувствовал, что ситуация изменилась. «То ли я приблизился к тому, чтобы разгадать Судзуки, то ли Судзуки пошел мне навстречу? В любом случае ситуация, несомненно, изменилась в лучшую сторону». Так оно, по крайней мере, должно было быть. Тем не менее Киёмия чувствовал какое-то неприятное копошение под ложечкой. Возникло предчувствие, что черные жучки, которые, казалось бы, исчезли, начали сбрасывать свою мертвую кожу. Пальцы Киёмии сжались, его дыхание сперло. Он продолжительно моргнул и пристально посмотрел на Судзуки. Это пазл. Этот тип – просто пазл. Деформированный пазл со взбесившимися фрагментами.

– Наверное, в одиннадцать часов, – как ни в чем не бывало произнес Судзуки. – Я про следующий взрыв. Если мое мистическое озарение не ошибается.

– Поверю.

Отсрочка по времени – четыре часа.

– Был бы признателен, если б