Встретимся в раю - Хейне Баккейд

Я пожимаю плечами.

– Я бы очень хотел поговорить с ним еще раз. Пока русские его не пристрелили.

– Ну, тут есть небольшая трудность. Тебе ведь нельзя разыскивать убийц, правда?

– Нельзя. – Я знаю, что сейчас последует, эту часть беседы я зову «взвешиванием». Тут Гуннар берет всего тебя, сумму твоих поступков и ставит на невидимые весы перед тобой, взвешивает и рассказывает, что видит. В былые времена, в комнате для допросов, забавно было наблюдать, как он проделывал это с другими. С годами я понял, что это не так забавно, особенно когда ты сам стоишь на весах.

– Убийц ищет полиция.

– Да, – вздыхаю я.

Он кивает.

– А ты больше не полицейский, так ведь? – Гуннар по-настоящему наслаждается, пригвождая меня.

Я качаю головой.

– Нет.

– Нет. Поэтому я предупредил участкового в Оркдале и наших коллег в Швеции о встрече. Новые сведения по делу Риверхольта я отослал обратно тем, кто получил их первыми. Они решат, что делать с делом, открывать заново или нет. Возможно, они свяжутся с тобой, если выяснят что-нибудь новое, возможно, захотят узнать твои соображения о том, есть ли у кого-нибудь причины желать тебе зла, и так далее. Ты дашь им список, каким бы длинным он ни был, расскажешь о сообщениях, а там этим уже займутся профессионалы. Ладно?

– Какая у тебя сейчас машина? – спрашиваю я, больше чтобы взбесить его, чем прервать словесный поток.

– Ауди. – Гуннар смотрит на меня с любопытством. – А что? Думаешь, я тебя сбил? О, как мило.

– Кстати, я видел Анн Мари. На улице, внизу, – я привстаю со стула и показываю в окно, чтобы подчеркнуть свои слова, а потом снова опускаюсь на стул. – В тот же день, когда меня сбили. Еще она мне звонила, и мне кажется, я видел, как она стояла у ресторана под дождем, в плаще, и пристально на меня смотрела. – Я вижу, как под кожей Гуннара ходят желваки. На лбу стучит вена. – Она случайно не получила права? Я помню, когда мы были женаты, прав у нее не было, но теперь, если мы с достаточной уверенностью можем сказать, что сбил меня не Борг…

– Нет, – раздраженно отвечает Гуннар. Он не любит вопросы и ненавидит, когда чувствует, что должен на них отвечать. – У нее нет прав.

– И ты уверен, что она не водит машину?

– А ты спроси ее.

– Нет-нет-нет. Я больше не полицейский, я только упомянул ее в связи с тем списком, который хотят твои дружки. Тогда они узнают и о письмах, которые она посылала мне в тюрьму.

– Она перестала это делать.

– Я только упомяну это. Раз уж ты начал.

– Слушай. – Гуннар Уре наклоняется вперед и кладет руки на стопки бумаг на столе. Он закончил отвечать на вопросы, пора и мне заканчивать. – Ищи потерянную дочь своей королевы детективов, ради бога, пиши книгу и играй в полицейского, если она за это тебе платит. Я только хочу сказать, что тебе не стоит забывать, на чьей ты стороне. – Он сильнее вжимает руки в бумаги и наклоняется ко мне еще ближе. – Я имею в виду, тебе не следует думать, что ты снова стал полицейским, как было в Трумсё в прошлом году.

– Окей, начальник, – отвечаю я с вызовом. – Я буду осторожен.

– Я тебе больше не начальник. – Он отпускает стопку бумаг и папок, отклоняется на спинку, кладет руки на колени и слабо покачивается в кресле. – Это бы значило, что ты все еще полицейский, а я говорю тебе, это не так. Тебе повезло, что остался в живых после того дела на севере, и вот опять увяз, тебя чуть не убили, накачался всякой наркотой, – он кивает на пиджак из кожи ягненка, – одеваешься как хиппи, воняешь и, черт возьми, на вид ты скорее мертв, чем жив. Ты больше не создан для такой жизни, мать твою. Мужик, посмотри на себя в зеркало и садись на первый самолет до Ставангера. Ты снова тонешь, это видят все, кроме тебя. Я лично присмотрю за расследованием по делу Риверхольта. Полиция возьмет на себя эти дела об исчезновении и пойдет по следу. Если, вопреки всем ожиданиям, где-то по пути возникнет дочь Миллы, я тебе сообщу, и ты сможешь приехать и узнать, где можно забрать ее труп. Хорошо?

– Ты прав, – говорю я, отряхивая рукава пиджака. Провожу рукой по волосам, пытаюсь пригладить их, чтобы не торчали в стороны. – Конечно ты прав. – Я встаю, опираюсь о стол и протягиваю ему руку. – Спасибо за беседу, друг. Мне это было нужно. Правда. От всего сердца. Спасибо.

Гуннар Уре неподвижно сидит в кресле, не подавая знака, что примет мое рукопожатие.

– Ну, пока-пока, – продолжаю я, отступая к двери. – Прекрасный новый день ожидает меня снаружи, шеф. Радуги, детские песни и херувимы за рулем такси. Спасибо, мастер. Спасибо за все, что ты мне дал.

Я тороплюсь на выход из кабинета, прежде чем он поймет, что именно это и нужно бедному Аске – урок хороших манер.