Встретимся в раю - Хейне Баккейд

Когда мы подъезжаем к Гренланду, на улице уже темно. Гуннар ждет в дверях.

– Идем, – говорит он, жестом отпуская полицейских, и проводит меня наверх в свой кабинет, где указывает на стул. – Садись.

Гуннар сжимает зубы и прислоняется к стене.

– Ты с ней спал? – Глаза сузились, взгляд пристальный, словно он изо всех сил старается не взорваться раньше времени.

– Нет, – лгу я.

– Правда? – он делает вдох и складывает руки на груди.

– Гуннар, – начинаю я. – Я не знал, что она могла так…

– Заткнись, идиот. Это сделала не она.

– Как же не она. Она дала мне таблетки…

Я съеживаюсь, когда Гуннар подходит ко мне.

Он наклоняется над столом.

– Ты видел телефон? – спрашивает он.

– Что?

– Ее телефон, ты видел его?

– Какой телефон? – запинаюсь я. – Ты о чем?

– Она держала в руке телефон.

– Ч-ч-чего?

– Может быть, это поможет. – Гуннар открывает ноутбук и снова опирается о стену.

– Что это?

На экране главный вход в их дом. На лестнице стоит какой-то человек, а в дверях я едва различаю лицо Анн Мари. В левом верхнем углу я вижу электронные часы, которые показывают 16:23 предыдущего дня.

– Это ты. Когда пришел вчера. – Гуннар сжимает зубы. – Нажми на «воспроизведение».

Картинка поделена на две части, одна с той же камеры над входной дверью, вторая – сзади. На улице темно, время 02:16 той же ночью.

Спустя примерно тридцать секунд на краю экрана появляется темный силуэт человека. Он останавливается в нескольких метрах от заднего входа, затем подходит к двери и ощупывает ее. Подходит к ближайшему окну, прикладывает к стеклу ладони и заглядывает внутрь. И исчезает из кадра. Примерно через минуту он снова появляется в кадре, на этот раз у главного входа спереди дома.

Как парализованный, я смотрю на Гуннара и на экран, когда человек направляется к главному входу. Там он снова останавливается почти на целую минуту, прямо под камерой, так что его видно сверху вниз. Наконец он открывает входную дверь и проскальзывает внутрь.

Гуннар подходит к экрану и перематывает почти на 40 минут вперед, затем отходит обратно к стене.

– Следи, – предупреждает он.

Человек тут же выходит из дома. Дверь закрывается, он на секунду останавливается на ступеньках, затем убегает по гравиевой дорожке и исчезает из кадра.

– Н-но как? – наконец вырывается у меня.

– Как кто-то мог зайти в дом и убить женщину, лежавшую рядом с тобой, и сделать десятисантиметровый надрез на твой руке так, что ты даже этого не заметил?

Я обеими руками хватаюсь за лицо и вонзаю ногти в щеки с такой силой, что из глаз текут слезы.

– Это невозможно. – говорю я. – Так не бывает. Я думал, я думал, она…

– Сделала это сама?

– Почему ты не пришел домой! – кричу я. – Да что с тобой не так, Гуннар? Если бы ты просто пришел домой и вышвырнул меня, как сделал бы любой мужик, то… то…

– Не смей! – Гуннар поднимает руку и сжимает ее в кулак, она дрожит. – Не смей. Прикуси язык, Торкильд. Или я тебя убью. Слышишь меня?

Наконец его мышцы расслабляются. Словно все лицо опускается, он поворачивается ко мне спиной, лицом прислоняется к стене и с силой бьется лбом о штукатурку.

Я не смею подойти к нему. Только сижу на стуле не шелохнувшись и беспомощно смотрю, как он бьется головой и руками об стену. Вскоре удары становятся реже, он устал, и вот наконец он просто стоит ко мне спиной и царапает лицо о разбитую штукатурку, рыдая и хватая ртом воздух.

– Мы должны держаться вместе, – шепчет он в стену. – Пока не найдем этого подонка…

Его голова медленно качается из стороны в сторону.

– Она была сама не своя, Торкильд. Когда ты собрал вещи и уехал на Шпицберген. Я должен был держаться от нее подальше, она ведь как-никак бывшая жена коллеги, но это произошло. Поэтому мне было стыдно, и я позволял тебе слишком многое, когда ты вернулся… Я видел, что ты не в себе. Я знаю, чем ты занимался там, все эти допросы, разговоры с серийными убийцами, насильниками и остальным отребьем. Мне не следовало отправлять тебя в Ставангер. Наверное, я сделал это из эгоистических побуждений, чтобы держать тебя подальше от нас с Анн Мари и тех отношений, которые у нас получились. Но мы собирались пожениться летом. И перед тем как это случится, я хотел проверить, кто вы друг для друга. – Он снова прижимается лицом к стене, поглаживая крупными руками раздробленное покрытие стены.