Вопрос крови - Иэн Рэнкин

— Вот я и погорел.

— Раскололись на допросе? Что же они такого с вами сделали? — Найлс прищурился. Теперь он был более внимателен, так как спрашивал он.

— Держали меня в одиночке… постоянный шум, свет, крики из соседних камер.

Ребус чувствовал, что сейчас внимание всех присутствующих приковано к нему. Найлс хлопнул в ладоши:

— Вертолет? — спросил он. Когда Ребус кивнул, Найлс опять хлопнул в ладоши и повернулся к доктору Лессер: — Надевают мешок тебе на голову и поднимают в вертолете, потом говорят, что если не станешь отвечать на их вопросы, они выбросят тебя за борт. Когда они выкидывают, ты всего-то в восьми футах над землей, но этого не знаешь! — Он повернулся к Ребусу: — Это действительно дьявольское испытание, — и он протянул Ребусу руку для пожатия.

— Да уж, — согласился тот, стараясь не морщиться от жуткой боли, которую причинило рукопожатие.

— По мне, так это просто варварство, — произнесла Лессер, лицо ее побледнело.

— Оно ломает тебя или закаляет, — поправил ее Найлс.

— Ну, меня-то это сломало, — согласился Ребус, — а вас, Роберт, как?

— Поначалу да. — Оживление Найлса начало спадать. — Но потом, после демобилизации, это дает о себе знать.

— Каким образом?

— Все, что ты делал… — Он погрузился в молчание, застыл как статуя. Включился какой-то новый набор химикалиев? За спиной Найлса Лессер покачала головой — дескать, волноваться не о чем. Гигант просто задумался. — Знавал я кое-кого из парашютистов, — наконец произнес он. — Вот уж крепкие были ребята.

— Я был в стрелковой роте Второго парашютного.

— Значит, и в Ольстере побывали? Ребус кивнул:

— И в других местах тоже.

Найлс постукивал себя по носу. Ребус представил себе, как эти пальцы сжимают нож, как лезвием его проводят по гладкой белой коже…

— Мама родная, — только и выговорил Найлс.

Но не это слово звучало сейчас в голове у Ребуса, а слово «жена».

— В последний раз, когда вы виделись с Ли, — негромко спросил детектив, — он показался вам в бодром состоянии? Может быть, что-то его волновало?

Найлс покачал головой:

— Ли всегда бодрился. Никогда не видел его угнетенным, подавленным.

— Но вам известно, что иногда с ним такое бывает?

— Нас приучают этого не показывать. Мы мужчины.

— Несомненно, — подтвердил Ребус.

— В армии не место хлюпикам. Хлюпик не сможет застрелить человека либо кинуть в него гранату. А ты должен суметь… ведь тебя готовят для… — Но слова не выговаривались. Найлс ломал руки, словно стараясь помочь этим рождению слов. Он переводил взгляд с Ребуса на Хогана и обратно.

— Иногда… иногда они не знают, как нас остановить.

Хоган подался вперед:

— Вы думаете, что это относится и к Ли?

Найлс взглянул на него в упор:

— Он что-то сделал, да?

Замявшись с ответом, Хоган взглянул на доктора Лессер — может быть, она поможет ему? Но поздно. Найлс уже медленно поднимался со стула.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он и направился к двери.

Хоган открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Ребус тронул его за плечо, успокаивая, так как чувствовал, что тот вполне способен бросить в комнату бомбу: Ваш товарищ погиб сам и прихватил с собой нескольких школьников…

Доктор Лессер встала и прошла к двери, дабы удостовериться, что Найлс не скрылся из пределов видимости. Успокоившись, она села на освободившийся стул.

— У него, кажется, вполне ясная голова, — заметил Ребус.

— Ясная?

— В смысле, что он может управлять своими чувствами. Это что, влияние лекарств?

— Лекарства, конечно, тоже играют свою роль. — Она перекинула одну ногу на другую. Ребус заметил, что на ней полностью отсутствуют украшения: ничего ни на шее, ни на запястьях. Серег в ушах тоже видно не было.

— А когда он… «вылечится…» его переведут обратно в тюрьму?

— Считается, что попасть сюда — это наиболее мягкое из всех решений. Могу заверить вас, что это не так.

— Я не это имел в виду. Просто полюбопытствовал.

— Насколько я помню, — вмешался Хоган, — Найлс так и не дал объяснений, почему он перерезал горло жене. Может, с вами он был более откровенен, доктор?

Она даже не моргнула:

— Это не имеет отношения к теме вашего визита.

Хоган пожал плечами:

— Правильно. Простое любопытство.

Лессер переключила внимание на Ребуса:

— Возможно, это своего рода промывка мозгов.

— Как это? — недоуменно спросил Хоган.

Ответил ему Ребус:

— Доктор Лессер считает так же, как и Найлс. Что в армии людей тренируют на убийство, но не умеют сделать так, чтобы потом, при переходе к мирной жизни, они остановились.

— На этот счет существует множество анекдотических доказательств.

Она уперлась руками в бедра — жест, призванный показать, что аудиенция окончена. Ребус встал, встала и она. Но Хоган не желал идти у нее на поводу.

— Мы проделали большой путь, доктор, — сказал он.

— Не думаю, что вам удастся вытянуть из Роберта что-то еще, по крайней мере сегодня.

— Сомневаюсь, что у нас найдется время повторить визит.

— Как хотите, конечно.

Наконец Хоган поднялся с дивана:

— Как часто вы видите Найлса?

— Каждый день.

— Я имею в виду — приватно?

— Что вы хотите?

— Может быть, в следующий раз вы могли бы расспросить его о его друге Ли.

— Может быть, — согласилась она.

— И если он что-то скажет…

— То это останется между мной и им.

Хоган кивнул.

— Доверие пациента, конечно, — согласился он. — Но существуют семьи, потерявшие недавно сыновей. Может быть, вы подумаете и о жертвах тоже, ради разнообразия. — Тон Хогана стал жестче, и Ребус начал теснить его к двери.

— Я должен извиниться за коллегу, — сказал он Лессер. — Трагизм ситуации, конечно, дает свои плоды.

Лицо Лессер слегка прояснилось:

— Да, конечно. Подождите секунду, я вызову Билли.

— Думаю, мы сами сумеем выбраться отсюда, — сказал Ребус. Но еще в конце коридора они увидели приближающегося к ним Билли. — Спасибо за помощь, доктор. — И он обратился к Хогану: — Поблагодари же любезного доктора, Бобби.

— До свидания, доктор, — нехотя выдавил из себя Хоган. Он пошел по коридору, Ребус приготовился следовать за ним.