Автобаза - Игорь Голубев

- Ты зенки не пяль, ты толмачь.

- В Киеве товар попытались перехватить. Ребятам удалось оторваться.

- Братки из Жмеринки?

- Нет. Не думаю. Инцидент произошел в городе, а не на дороге.

- Что ж вы охрану к фуре не приставили?

- Охрана была. Тамбовские. Оба бойца погибли.

- Как же так получается? Ты о рейсе разболтал? Или в Москве все трепачи?

- Не знаю. Мне на третье лицо работать невыгодно.

- Это почему же?

- Жизнь дороже.

Ответ был краток и прост. Простотой и подкупал. Если бы Артур пустился в долгие объяснения, ему никто бы не поверил. Вообще, держался он молодцом.

- Кто, по-твоему, мог сдать маршрут киевлянам?

- Любой.

- Как это?

- Взломали мой компьютер. Тот мужик, который вашему палец сломал. Хотя Глотов с бандюками не водится. Его интересовало, сколько и что я догружаю в пути.

- Так у тебя был еще свой маленький бизнес? И Хорошилов не знал?

- Догадывался, но терпел.

- Почему терпел?

- Я понял это совсем недавно. Мой тесть сожрал его.

- Так мы твоего тестя обуваем? За что ты его так не любишь?

- Я его ненавижу.

- Это бывает. Скажи, а Хорошилов тоже ненавидит твоего тестя?

- Думаю, да...

- Когда будет фура?

- Придет без опозданий. Последний сеанс связи обычно бывает километров за десять до Кольцевой. Пароль: "Пеките пироги. Готовьте стол".

- Ты нам его и продублируешь. Вот предоплата. Бывай...

Две страшные рожи покинули машину. Еще минуты три Артур не мог пошевелиться. Шея одеревенела. Пальцы рук не чувствовали руля. В таком состоянии вести машину никак нельзя. Артур вынул ключи и решил ехать на метро. И опять его спасла пресловутая рубашка - под днищем автомобиля была прикреплена взрывчатка, установленная людьми Бориса Евгеньевича. Величко ему надоел.

В Серебряном Бору и не подозревали о готовящемся штурме. Охранники не скрывали раздражения. Невыспавшиеся и злые, они автоматически отрабатывали маршруты, как и предсказывал старшой питерцев. Они считали, что хозяин зря паникует. Стар становится, мнителен. Да и нервы шалят...

Если бы Хорошилов знал о смерти младшей дочери Борисова, то, побросав все сделки по продаже своих фирм, дал бы деру. Ведь большая часть его капитала была размещена за границей. В столице крутилась лишь десятая часть.

На въезде в дачный поселок стоял фургон МГТС, и два техника уже несколько часов безуспешно пытались что-то чинить. Не торопились. Вскрыли щит, разложили инструменты, придавили камнями углы кальки со схемой линий и устроили совет. Одному решение проблемы виделось так, другому эдак. Постоянно сверяясь с чертежом, при любом спорном вопросе прибегали к помощи той же будки, набирали номер главного инженера и использовали его как третейского судью. Из путаных, взаимоисключающих объяснений того или другого телефониста специалист на другой стороне провода понять ничего не мог и потому поочередно соглашался то с одним, то с другим. Выходило, что оба правы.

В конце концов, устав от споров, ремонтники-телефонисты устроили затяжной обед, для чего достали брезент, расстелили в тени фургона. Долго решали, кому бежать в магазин: тянули на спичках, кидали монету, выбрасывали на пальцах...

Сидевший на балконе охранник время от времени подносил к глазам бинокль и разглядывал окрестности, в который раз останавливаясь взглядом на телефонистах. Наблюдать было забавно. Пятнадцать минут назад с соседней дачи за парным молочком ушла кухарка. Теперь она возвращалась. По покачиванию пустого бидона охранник догадался, что сегодня соседи остались без молока.

Пришел сменщик:

- Как у тебя?

- Сдохнуть можно. Правда, у переезда два клоуна с телефонной станции пытаются или новую линию пустить, или старые перекоммутировать, но ничего не получается.

Он передал пост сменщику, зевнул и отправился восвояси.

Мимо ресторана проехал "форд"-купе, забитый мужчинами в камуфляже. Машина направилась в сторону шлагбаума, где в заповедной зоне новые русские построили для себя миниатюрный рай из шести дачек.

Не доезжая шлагбаума, "форд" свернул на заросший проселок и, подвывая мотором, углубился в лесной массив. Но примерно через километр задний мост плотно сел на грунт, и сколько Валек ни мучил сцепление и коробку, стронуть машину с места не удалось.

- Кончай технику терзать, - сморщился, как от зубной боли, Музыкант; указательный палец бандита был плотно прибинтован к безымянному, так что стрелять, если придется, он мог только с левой.

- Твоя, что ли?..

- Какая разница. Машина хорошая. Жалко.

Они вылезли, столкнули "форд" с кочки и, сдав назад десяток метров, накинули на него маскировочную сеть.

- Все помнят, что делать? Повторять не надо? Валек, химия у тебя? Смотри, ты идешь впереди.

Разделились на пары и углубились в лес по трем направлениям. Две пары двинулись вокруг поселка, одна - прямо. В лесу было тихо-тихо.

Пары охвата подошли к поселку почти одновременно и начали двигаться вдоль заборов к дому Хорошилова. Хорошо, что дачи не строились впритык. Забор от забора отстоял на пятьдесят, а то и на сто метров.

Пара, шедшая прямо, столкнулась с неожиданным препятствием - двое рабочих МГТС расположились на траве попить пивка. Это совсем некстати. Костя и Музыкант переглянулись и поняли друг друга без слов. Подкрались поближе и услышали конец разговора:

- Почаще бы нам такой курорт устраивали...

- Да... Я помню, в Подольске зимой...

Договорить не успел. По сигналу старшого как из-под земли появились два крепыша в камуфляже и масках. В руках - пистолеты с глушителями.

- Тихо! Не дергаться.

Один держал рабочих под прицелом, а второй связал им руки и ноги капроновым шнуром.

- Мужики, вы из какого управления? - попробовал наладить контакт один из "телефонистов". - Опять действия не скоординировали. Мы из "конторы", мужики. А вы откуда? Налоговая?

Люди в камуфляже переглянулись. Затем вырубили обоих "телефонистов" ударом пистолета по голове. Те смолкли.

- Выходит, нашего гуся уже готовили в духовку, - констатировал один из питерских.

- А до Рождества далеко... - откликнулся другой бандит.

Надо было менять план. Может, так и лучше, решили они. Переоделись в форму телефонистов, а пленников оттащили в фургон. В фургоне имелась рация и стояла труба с большой разрешающей степенью. Рацию вырубили. А в трубу некоторое время наблюдали за объектом.