Умереть, чтобы жить - Марина Крамер

— Очень. Это действительно нужная вещь, я уже сегодня обновила, — похвасталась Ника, поглаживая пальцем поверхность планшета. — Ты завтра ко мне приедешь после работы?

— Как скажешь. А что, у нас планы?

— Ну… петанк завтра в три. Я подумала, что ты успеешь поспать и отдохнуть, если приедешь ко мне, а не будешь кататься туда-сюда.

Рощин рассмеялся:

— Признаться, мне хотелось, чтобы ты меня пригласила, сам я не решился бы.

— Тогда я тебя приглашаю. Даже гарантирую завтрак, — пообещала Ника.

— Завтрак — это хорошо. Это я люблю. Тогда сейчас ложись спать — завтра у нас спортивный день, я так понимаю.

— Да, буду обучать тебя французской забаве, которую полюбили журналисты и хипстеры. У тебя много работы? Что-то голос уставший, — спросила Ника, и Дмитрий удивился:

— Неужели слышно? Да, сегодня что-то… о, прости, Никуша, ко мне снова пациент. До завтра, моя хорошая, ложись спать.

Ника отключила телефон и перебралась из-за стола в постель, не забыв положить планшет рядом под подушку, от чего сама зашлась тихим смехом:

— Да, запугали меня…

— Я не понимаю — она что, совсем не работает?

— Почему?

— А где обещанные заметки? Почему почтовый ящик пуст? Ты же говорил, что все, что она делает, будет приходить мне на почту. А там только поисковые запросы из интернета, в которых ничего нового. Ты сделал то, что должен был, или опять прокололся?

— Да не прокололся я! Все установил, проверяли же — работает. Может, она просто еще ничего не писала?

— Этого не может быть. Ей же нужно показывать хотя бы наброски редактору.

— Может, она от руки пишет — бывают и такие. Так что мне теперь — сумку у нее воровать?

— Надо будет — будешь и сумку воровать, раз по-другому не умеешь.

— Да погодите вы панику разводить. Может, она завтра сядет и выдаст ворох материала — суббота же.

— Мне очень важно знать, что именно ей удалось найти. Я уверен, что именно эта девица в состоянии разобраться во всей этой истории и свести концы с концами так, как нужно. Поэтому не выпускай ее из вида, контролируй все. Я не должен потерять ни крупинки информации.

Приготовить Дмитрию завтрак оказалось не из чего — Ника совершенно забыла вчера о походе в магазин, а потому, проснувшись и обнаружив пустой холодильник, она с ворчанием натянула джинсы и майку, кое-как собрала волосы в хвост и, надев темные очки, спустилась в супермаркет. Купив все, что требовалось для блинчиков, и добавив в корзинку упаковку клубники и баночку меда, она вышла на крыльцо и зажмурилась. День обещал быть отличным — светило солнце, на дереве в небольшом скверике истошно орали птенцы, а по газону, задрав хвост, бешено носился рыже-коричневый джек-рассел. Его хозяин курил, сидя на заборчике, а на коленках у него примостился йоркширский терьер с красным бантиком на челке. Ника бросила взгляд на часы и заторопилась — Дмитрий должен был скоро приехать, и неплохо бы встретить его обещанным завтраком.

Блинчики золотисто-желтой горкой высились на тарелке, рядом стояли блюдца с медом, порезанной клубникой и сметаной, свежезаваренный чай в чайнике и молоко в стеклянном кувшине довершали натюрморт, когда раздался звонок в дверь. Ника открыла и тут же оказалась в объятиях Рощина:

— Доброе утро.

— Доброе. Как отработал?

Он поставил ее на пол, сунул в руки небольшой букет мелких розочек и свою объемную сумку:

— Подержи-ка… — он разулся и забрал сумку. — Вот так… Не возражаешь, если я костюм рабочий у тебя выстираю? Мне в понедельник в день.

Ника укоризненно покачала головой:

— То есть мне ты не доверяешь? А я в состоянии справиться со стиральной машиной, между прочим.

Рощин рассмеялся и обнял ее:

— Я в этом не сомневаюсь. Просто не хочу все упрощать. Как-то неловко заставлять тебя стирать мои вещи.

— Глупости! — решительно сказала Ника, освобождаясь от его объятий и забирая сумку. — Ты пока иди в душ, а я загружу машинку. Потом позавтракаем, у меня все готово.

Пока Дмитрий шумел водой в ванной, Ника сидела прямо на полу в кухне у машинки и едва сдерживала слезы. «Мне тридцать один год, а я понятия не имею, как пахнет рубаха пришедшего с работы мужчины. Я никогда не стирала ничьих вещей, кроме своих и Максимкиных. Никогда не жила с мужчиной под одной крышей. Не так, чтобы приехать переночевать на пару дней, а не жила вместе — когда засыпаешь и просыпаешься вдвоем, когда готовишь завтрак, ждешь его с работы с ужином, когда он пылесосит ковер и приносит тебе кофе утром в воскресенье. Почему это случилось со мной? Разве я не заслуживаю такой элементарной вещи, как мужское плечо рядом?»

Она вынула из сумки голубую хлопчатобумажную рубаху от хирургического костюма и уткнулась в нее лицом. Ткань пахла туалетной водой Дмитрия и каким-то лекарством, но этот запах почему-то показался Нике таким родным… Она аккуратно свернула рубаху и положила в барабан, отправив туда же такие же голубые брюки и две пары белых носков. Когда машинка заурчала, заполняясь водой, Ника встала с пола и вышла на балкон, взяла сигарету и закурила. «Это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой и продлиться долго».

— Ого, каким завтраком в этом доме тружеников встречают! — вывел ее из раздумий голос Рощина, и Ника обернулась.

Он стоял в дверях кухни, обернутый полотенцем вокруг бедер, и на плечах и груди поблескивали капли. Мокрые волосы были зачесаны назад, лицо гладко выбрито, а вид свежий — словно он не с ночного дежурства вернулся, а только встал из постели.

— Садись, а то остыло все, — Ника выбросила сигарету и вернулась в кухню.

— Ммм, как я люблю блины с медом, — промычал Рощин, обмакивая блин в блюдце. — Как ты догадалась?

— Я тоже такие люблю.

— У нас с тобой подозрительно много общего, тебе не кажется? — дожевывая первый блин, пошутил Дмитрий. — Очень вкусно…

— Да, блины я печь умею, — улыбнулась Ника, — наверное, потому, что сама редко ем. А ты выглядишь так, словно не с работы.

— Удалось подремать пару часов. Но я не отказался бы полноценно придавить подушку, — признался он, доедая очередной блин с медом. — Во сколько мы должны выйти?

— Здесь пешком идти минут пять, если не особенно торопиться. Так что вполне можем выйти в два пятьдесят. Там все равно разброд и шатание — приходят, уходят, никто время не регламентирует. Свобода, — усмехнулась Ника. — Журналисты — они такие… мы насилия не терпим.

— Тогда… у нас еще полно времени, да?

Они едва не проспали — Ника тоже задремала вместе с Дмитрием после небольших романтических излишеств, которые они позволили себе после завтрака. Поэтому, открыв глаза и взглянув на часы, Ника подскочила: