Волков. Маскарад - Валерий Пылаев

— Я… я не знаю. — Я перевернулся набок и насупился, изображая глубочайшие сомнения. — То, что сделал покойный князь Меншиков — измена!

— Измена кому? — вкрадчиво промурлыкала Воронцова. — Мы не желаем вреда ни государю, ни уж тем более народу и отечеству. Чего плохого в том, что мой покровитель желает привести к власти того, кто этого достоин?

— Средства, которые он использует. — Я рывком сел на кровати. — Как насчет этого, Ольга? Сколько людей вы уже убили? И скольких еще собираетесь убить?

— Увы, человек смертен. И великие перемены порою требуют не менее великих потрясений. — Воронцова протяжно вздохнула — и вдруг посмотрела мне прямо в глаза. — Или ты думаешь, что твоему ненаглядному Горчакову не приходилось принимать сомнительных решений? Считаешь его добрым и безобидным старикашкой?

Я вдруг против своей воли вспомнил схватку во дворца Юсупова. Когда мы пробивались к лестнице, ведущей на первый этаж, и его светлость лупил огнем. Бил всей мощью Таланта, не разбирая своих и чужих. Одним махом заживо сжег полдюжины человек. И наверняка без промедления отправил бы к праотцам хоть впятеро больше, будь это необходимо… А в прошлом веке ему, пожалуй, приходилось одним взмахом пера отправлять на смерть сотни, если не тысячи.

— Нет, — буркнул я. — Не считаю.

— Верно. Верно, Володя. — Воронцова одобрительно закивала. — Среди столичной знати не так уж много прекраснодушных доброхотов, у которых не найдется врагов. И уж тем тем более их нет среди тех, кто хоть чего-то стоит… Впрочем, если тебе действительно дороги твои друзья, присоединившись к нам ты вовсе не предашь их, а наоборот — спасешь от неминуемой гибели!

Все интереснее и интереснее. Я уже давно сообразил, что ее сиятельство выдает мне заранее и тщательно приготовленную речь, однако на этом месте словесная эквилибристика вышла на поистине космический уровень. Указать на грехи противника, тем самым оправдав собственные, пустить в ход лесть, умолчать о чем-то действительно важном, незаметно подменить черное на белое — все эти приемы ораторского ремесла я, конечно же, знал. Но прямая и явная ложь в их число входила не так уж и часто. Вряд ли колдун и его шайка собирались или могли позволить себе оставить в живых Горчакова и его упрямых старцев.

Или все-таки могли?..

— Думаю, ты и сам понимаешь, что сейчас только мне с тобой под силу предотвратить войну, которая вот-вот разразится, — продолжила Воронцова. — И когда мы это сделаем, столичная знать будет готова носить нас на руках! А ты, Володя, обретешь авторитет, славу и титул, которые позволят тебе стать для наследника престола не слугой, а другом и ближайшим соратником. — Воронцова подхватила падающую простыню и подалась вперед. — Царь Александр не вечен, и однажды на престол взойдет его сын. И тогда ты по праву займешь свое место рядом с троном. Заслужишь положение и чин, о котором сегодня не смеешь даже мечтать!

— Меншиков хотел получить канцлера. — Я понизил голос так, будто мне было страшно произнести вслух такие слова. — Но неужели мы сможем?..

— Ты сможешь! — Воронцова обхватила мою голову и впилась в губы жарким поцелуем. — Ты, милый мой Володя, станешь тем, кого примет вся столичная знать без исключения. И будущий император даст тебе даже больше, чем ты попросишь. Чины, ордена, земли — все это будет нашим!

— Заманчивая перспектива, ваше сия… Ольга. — Я подался вперед, будто пытался тянуться за ускользающими от моих прикосновений горячими губами. — Но хотел бы я знать, как мы всего этого добьемся.

Похоже, моя актерская игра оставляла желать лучшего: Воронцова нахмурилась, и в глубине лучистых глаз сверкнули острые льдинки. То ли ее сиятельство привыкла к полному и абсолютному подчинению от тех, на кого воздействовала всей мощью своего Таланта, то ли я недостаточно убедительно изображал пылкого влюбленного — я почти физически ощутил чужое сомнение.

Правда, всего лишь на один миг.

— Всему свое время, милый. — Воронцова игриво коснулась кончиком пальца моего носа. — Поверь, однажды я предложу тебе то, от чего ты не захочешь отказаться… Но для начала мы сделаем тебя героем.

— Надеюсь, для этого мне не придется принять славную гибель, — неуклюже пошутил я.

— О нет, все куда проще. Уверена, тебе даже понравится. Уже совсем скоро ты совершишь несложный, однако весьма значительный подвиг.

— И какой же?

— Вернешь в Санкт-Петербург мир и покой, милый. — Воронцова сбросила простыню на пол и закинула руки мне на шею. — И арестуешь князя Сумарокова.

Глава 28

— Ты уверен, что это не ловушка, капитан? — негромко поинтересовался Геловани.

— Нет, — вздохнул я. — Я вообще ни в чем не уверен.

Во время планирования все это выглядело… скажем так, заметно проще. Дождаться, когда Сумароков прибудет из своего загородного имения под Гатчиной в Санкт-Петербург. Проследить за ним до порога доходного дома на углу Каменноостровского и Малой Посадской, где его сиятельство снимал пятикомнатные барские апартаменты и имел обыкновение останавливаться, когда прибывал по делам в столицу. Снова подождать — на этот раз до рассвета, чтобы провернуть все без лишнего шума и свидетелей. Вылезти из автомобиля, сделать знак дежурящим на той стороне дороги жандармам в штатском, пройти через двор, подняться по лестнице, выбить ногой дверь, вывести верховного заговорщика всея Руси под белы рученьки, упаковать на заднее сиденье и отвезти в Петропавловскую крепость.

Всего и делов.

Но реальность, как это нередко с нею случается, изрядно разошлась с ожиданиями. И сомнительные сюрпризы начались где-то между вторым и третьим пунктом плана. Сумароков прибыл в Петербург, устроился в апартаментах… и примерно через четверть часа к доходному дому приехал здоровенный черный автомобиль. За ним еще один, потом третий четвертый… В общем, где-то к полуночи мест у тротуара на Каменноостровском проспекте уже не осталось вообще.

Владельцы дорогих авто не спешили