Волков. Маскарад - Валерий Пылаев

Я не успел заметить, когда Иван приехал. Но, похоже, он был тут уже несколько минут: вполне достаточно, чтобы успеть пробиться сквозь толпу к Горчакову, по пути получив от «правых» положенную титулу порцию почтения и обожания.

— Господь милосердный, что тут вообще происходит? — Иван поднял воротник, будто это каким-то образом могло помочь ему остаться неузнанным. — Александр Михайлович, вы ведь не собираетесь?..

— Мы здесь лишь для того, чтобы никто не препятствовал государеву правосудию, — хмуро отозвался Горчаков. — Велите этому сброду разойтись — и мы тоже не станем задерживаться.

— Будто они меня послушают!

Глаза Ивана сверкнули в утреннем полумраке сердитыми огоньками, и я вдруг подумал, что он был бы совсем не против, вздумай «левые» выкинуть какую-нибудь глупость. Не напасть, конечно же — достаточно просто позволить себе неосторожное высказывание, просто встать на пути у карающей длани императора или помешать жандармам работать… Что угодно, любой предлог, которого хватит, чтобы в ход пошел Талант — и царственный взгляд начнет нарезать оппозицию аккуратными ломтиками.

И такие мысли, похоже, посетили не только меня.

— Нас больше почти в полтора раза. Со мной племянники, а в той машине Бельский с сыном. — Горчаков чуть понизил голос. — Лучшего момента может и не представиться.

— Что… что вы имеете в виду, Александр Михайлович? — тихо спросил Иван.

— Мы все здесь знаем, что я имею в виду. — Горчаков осторожно покосился в мою сторону. — Одно слово вашего высочества — и мы размажем эту шушеру по проспекту. Здесь собрались самые наглые, те, по кому уже давно плачет виселица… Можно покончить с ними одним махом!

— Вы хотите просто убить всех этих людей⁈ — прошипел Иван. — Но мой отец…

— Победителей не судят, друзья мои. — Горчаков сложил руки на груди. — И уж конечно его величество не станет казнить собственного сына и единственного наследника. Если сегодня случится… что-то — это назовут трагической случайностью. И уже через неделю…

— Достаточно! Полагаю, его высочество услышал даже больше, чем следует, ваша светлость! — Я схватил Ивана под локоть и с силой потянул, расталкивая обступивших нас князей плечами. — Позвольте, милостивые судари…

— Куда ты меня тащишь? — проворчал Иван.

— Подальше от таких разговоров! — Я замедлил шаг, оборачиваясь. — Только бойни в центре города нам и не хватало!

— А что нам, по твоему, нужно делать?

— Лично я собираюсь делать свою работу. — Я прищурился, выглядывая на той стороне дороги Геловани. — А ты пока проследи, чтобы их сиятельства не сцепились, пока мы не выведем Сумарокова.

Глава 29

— Расходитесь, судари. Вы препятствуете работе полиции.

Геловани стоял ко мне спиной, выставив вперед руки. Будто собирался то ли защищать, то ли наоборот — ударить первым всей мощью Таланта. «Левые» выстроились перед ним полукругом. Втягивали головы в плечи, прятали руки в карманы… наверняка проверяли оружие, хотя большинство собравшихся под окнами доходного дома и без всяких там револьверов стоили роты солдат.

Однако нападать, похоже, не собирались… пока что.

— Мы? Препятствуем? Даже и в мыслях не было, ваше превосходительство! — Высокий седовласый мужчина отступил на шаг — однако спорить не перестал. — Мы здесь только лишь для того, чтобы убедиться в безопасности нашего товарища.

— Даю вам слово, его сиятельству Павлу Антоновичу ничего не угрожает, — буркнул Геловани. — Конечно же, если он не имеет намерения противиться воле его величества императора.

— Воле императора? — переспросил кто-то из «левых». — Или произволу стариков, которые решили, что им дано право карать неугодных по одному лишь собственному своему желанию?

Имен говоривших я не знал, но лица, конечно же, вспомнил — именно эти двое первыми вскочили после пламенной речи Сумарокова, ничуть не боясь впасть в немилость у государя. Они же поспешили поздравить его сиятельство после заседания. Да и сегодня, похоже, примчались чуть ли не сразу после того, как у доходного дома остановились полицейские авто.

— А на что это, по-вашему, похоже, милостивые судари? — огрызнулся Геловани. — Мои люди действуют с высочайшего дозволения, а остальное нас не касается.

— Зато касается нас, ваше превосходительство. — Седовласый шагнул вперед. — Где гарантии, что вы исполняете волю государя, а не не светлейшего князя Горчакова?

— Довольно! — Геловани возвысил голос. — Я не собираюсь выслушивать оскорбления. И если одного моего слова недостаточно…

— Ну здравствуй, капитан. Совсем худо вам тут приходится?

Дельвиг появился рядом со мной незаметно — просто вышел из полумрака под свет фонаря, ненавязчиво раздвинув плечами сердитых аристократов, уже готовых сорваться с цепи. Вряд ли хоть кто-то здесь обрадовался появлению еще и георгиевского капеллана, но никаких возражений не последовало: Орден пользовался уж точно не меньшим уважением, чем тайный сыск и императорская канцелярия.

И, в отличие от них, не имел недоброжелателей.

— Бывало и похуже, ваше преподобие, — вздохнул я. — Хотя… Может, и не бывало.

— Скажи Виктору Давидовичу, что Георгиевский полк готов выступать. — Дельвиг поймал меня за локоть и подтянул еще ближе. — Разумеется, мне бы не хотелось впутывать Орден в политическое дело, но если придется…

Неужели все действительно настолько плохо? Сам факт появления здесь капелланов и солдат с пурпурными погонами может означать только одно: государь не может доверять собственным генералам. Обычно в случае серьезных волнений в городе привлекали расквартированные неподалеку придворные лейб-гвардейские полки: Преображенский, Семеновский или Гренадерский. И если уж вместо них решили поднять тот, что формально подчиняется только Святейшему синоду…

— А может, все-таки попробуем обойтись без стрельбы? — вздохнул я.

— Думаешь, эти господа разойдутся по домам по собственной воле? — Дельвиг еще раз огляделся по сторонам. — Мы сейчас сидим на пороховой бочке.

— Значит, просто попробуем ее не поджечь. — Я решительно шагнул к Геловани. — Идите за мной,