Удержаться на краю - Алла Полянская

– Конечно, у соседей нет моих ключей, еще чего.

– Ну, а вы, когда вернулись в тот день домой, ничего необычного не заметили?

Старуха нахмурилась, соображая.

– Ты думаешь, что он, как сделал свое дело, в моей квартире прятался?

– Именно. – Реутов с удивлением обнаружил, что соображает бабка очень быстро. – У вас замки очень простые, вскрыть их ничего не стоит. А вы, даже если и дома, не всегда же носите аппарат? Могли и не заметить, не услышать, а он под кроватью, например, до ночи полежал или в кладовке спрятался, а потом, когда кутерьма улеглась, ночью вылез – и был таков. Вы-то и не услыхали, на ночь ведь аппарат снимаете?

– Конечно, снимаю, спать с ним неудобно. Но раз так, то это, значит, он знал о моей глухоте. – Анна Витальевна хмурится: – Кто-то из соседей, да?

– Ну, по крайней мере, так это выглядит. – Реутов пожал плечами. – Скажите, а где Милана держит свою машину?

– А на стоянке за гаражами. Вон там, смотри, – старуха кивнула в сторону окна. – Пройдешь мимо гаражей, а за ними большая крытая стоянка, там все наши машины ставят. Надо же, беда какая… с кем же теперь собака и кот? Ведь ни разу я не видела, чтоб к ней родня наведывалась. Вот как погибли Витюша и Леночка – такая трагедия, ужас что случилось! Да ты знаешь уже, наверное…

– Да, авария. – Реутов покачал головой: – Дикий случай, и не виноват никто, так случилось, и все. Бывает всякое, и такое тоже, к сожалению. Даже если б тогда и виноват кто-то был – погибших это не вернет уже.

– Вот именно! – Старуха допила остывший чай и отодвинула чашку. – Вот так живешь, планы строишь, а человек, как сказал классик, внезапно смертен, да. Ну, так о чем, бишь, я. Как не стало Витюшки и Лены, с тех пор она все одна да одна. Родственников у нее, покойная Лена говорила, нет никаких, только семью обрела девочка, и на тебе, такое горе. Они с Витюшкой отлично жили, и с Леной девочка поладила. Леночка, бывало, все нахваливает невестку – аккуратная, воспитанная, хозяйственная. А как осталась одна, я ни разу не видела, чтоб приходил к ней кто. Ну, собака эта ее, конечно, завела она животных после похорон, оно и понятно – какая-никакая, а живая душа рядом. Ротвейлер этот, даром что огромный, а по сути, милейший пес, правда. Там и кот есть – такой барин, куда там, но я, знаешь, не понимаю котов. А собака замечательная, и куда же они теперь, в приют? Нельзя их разлучать, они вместе выросли, там дружба такая, что ты! Погибнут поодиночке, от тоски.

– Не беспокойтесь, их забрала одна девушка, знакомая Милы. – Реутов решил не развивать эту тему. – Животные в порядке, а поправится Мила, вернутся домой.

– Ну, вот хорошо бы. Только ты к тому времени найди того, кто пытался ее убить. Кому она помешала, тихая воспитанная девочка, мухи не обидит. Даже с Надеждой ругалась как-то, знаешь, интеллигентно. А по поводу того, что кто-то мог сюда войти… Я сейчас подумала: а ведь с моего балкона можно свободно перелезть на тополь и спуститься на крышу гаража. Я, конечно, такой трюк проделать не смогу, но молодой здоровый человек – запросто. Вот незадача-то, замки придется сменить, а где теперь найдешь хорошего мастера, да чтоб недорого!

– Ну, как раз такой мастер у меня есть. – Реутов вспомнил Георгия и мысленно ухмыльнулся. – И если вы не возражаете, то приедет он прямо сейчас, а эксперт изымет ваши замки. Нужно понять, вскрывались они или нет, внешне это иногда не видно, а вот внутренности замка хорошему эксперту многое могут рассказать.

– Так и сделаем. – Анна Витальевна поднялась. – Тогда ты тут распоряжайся, как знаешь, а я пойду сварю суп да пирог поставлю. И отказываться даже не думай.

Реутов принялся звонить, попутно прикидывая, что надо заодно и машину потерпевшей осмотреть, раз уж он эксперта вызывает.

* * *

Свет приблизился, и Мила ощутила страх. Впервые за все время, что она плавала в небытие, она ощутила то, что ей страшно, она понимает.

А с пониманием вернулась память.

И мир, который она не ощущала и забыла, ввалился в ее голову, сорвав петли и замки на хлипкой двери, отделяющей ее безопасное убежище.

А вместе с памятью вернулась боль. И беспокойство – Бруно и Декс, господи ты боже, где ее обожаемые братья, ее Стая? Сколько она здесь и где это – здесь?…

Мила открыла глаза.

Вернее, один глаз, потому что второй плотно закрыт повязкой. Одна рука оказалась неподвижной – к ней тянется какая-то трубка, но второй она ощупала лицо.

– Ага, проснулась.

Мила обнаружила, что лежит на кровати, рядом приборы с мигающими лампочками.

Больница. Почему?

Около кровати стоят огромный бородатый мужик в зеленой пижаме и Ленька.

– Тише, не надо нервничать. – Бородатый наклонился над Милой: – Помнишь, кто ты?

– Бруно! – Мила смотрит на Леньку. – Где Бруно и Декс?

– Уймись, их Люба забрала, живут как короли. – Леонид покосился на бородатого доктора и взял Милу за руку: – Ты же Любу помнишь? Сестра твоей соседки-художницы.

Мила нахмурилась. Ленька говорил о ком-то, кого она не помнила… или помнила? Точно, была барышня, Декса тискала. А потом… что-то случилось, но что? Почему она не помнит?

– Почему я здесь?

– Мила, кто-то напал на тебя, выстрелил в глазок. – Высокий бородатый доктор говорит густым басом. – Ты помнишь, что случилось?

Нет, Мила не помнит, и это пугает ее.

– Если не прекратишь психовать, придется снова тебя отключить. – Доктор хмурится: – Леня, следи, видишь – пульс зачастил. Мила, послушай. Здесь ты в безопасности. Меня зовут Круглов Валентин Семенович, я оперировал тебя. Пулю вытащил, ткани заживут, связи в мозге восстановятся, волосы отрастут.

Волосы?!

Мила тронула себя за голову – ну да, повязка.

– Что с моим глазом?

– Пока никаких прогнозов, но глаз – это парный орган, в отличие от мозга, без глаза, если что, организм функционирует. – Доктор потрепал Милу по руке: – Выздоравливай.

– Лень, я хочу увидеть Декса и Бруно. – Мила смотрит на Леонида. – Они же скучают.

– Ну, могу тебе фотки показать. – Тот пожал плечами: – А вживую – придется подождать, тут реанимация, сюда им нельзя.

– Гаденыш ты, Ленька.

Мила чувствует, что устала. Кто-то напал на нее, только она не знает почему.

Или знает, но забыла. Теперь надо быть осторожной и защитить Бруно.