Удержаться на краю - Алла Полянская

– Ты что-то хотел.

Люба избегает называть его привычно – «папа», она давно отвыкла от того, что отец вообще есть.

– Да. – Отец отпил чай и отодвинул чашку. – Я вот о чем хотел попросить. Там Татьяна слегка… нахулиганила. Мне бы не хотелось, чтобы делу дали ход. А если ты попросишь генерала, он тебе не откажет.

«Он-то не откажет, только мне это зачем? – Люба понимает, что никогда больше этот немолодой усталый человек не будет ей отцом. – Ты женился на жадной, беспросветно мерзкой дуре, вот и хлебай ее ситечком, мне-то что до вас?»

Но вслух она этого не сказала, конечно.

– Нахулиганила? – Люба тонко улыбнулась. – Насколько я могу судить, это по-другому называется. Она вешалась на шею красавцу-полицейскому, а когда дело не выгорело – что было вполне ожидаемо, – устроила безобразную сцену и обвинила его в попытке изнасилования.

– Так ты знаешь?!

– Имела удовольствие наблюдать за допросом. – Люба брезгливо поморщилась: – Позорище. Ты хоть сам понимаешь, как все это выглядит? Артура Олеговича еще подтянул, как ты ему теперь в глаза смотреть будешь? И зачем она пошла в Надину квартиру? Уж точно не за одеждой – пригодной для погребения у Нади не было, я по дороге, когда на опознание ехала, купила все новое и отдала похоронному агенту в тот же день, когда тело забрали. Так что твоя жена там делала, что вы оба там искали?

Люба и так знает: мачеха пришла поглядеть на квартиру, нет ли чего ценного. Но отец этого не скажет, конечно.

– Просто проезжали мимо, увидели свет в окне и решили зайти.

– А, ну да.

Они оба понимают, что ложь просто на вкус ощущается, но отец не может произнести правду, а Люба ее и так знает. Проезжать мимо они не могли, дом стоит в глубине двора. Отец понимает, что Люба видит его ложь, но ему, похоже, это безразлично, он пришел не за тем, чтобы беседовать по душам, у него есть дело, и дочь может оказаться полезной, чтобы поскорее замять безобразный скандал.

– Так ты поговоришь с дядей?

– Я спрошу у него, и все. – Люба отодвигает чашку и поднимается, давая понять, что аудиенция закончена. – И если у тебя все, то у меня сегодня еще много дел.

– Конечно. – Отец тоже встал. – Люба… послушай, я понимаю, что ты обижена…

– Нет.

– Нет?!

– Не начинай. – Она холодно смотрит на отца: – Это разговор ни о чем. Ты взрослый, всегда знаешь, что делаешь, и все, что происходило и происходит, – это твоя добрая воля. Так всегда было и так есть. А потому – сменим тему, я настаиваю.

Отец сделал движение в сторону Любы, словно хотел тронуть ее за плечо, но его рука остановилась.

– Ладно.

Он обернулся в сторону комнаты.

– Я… Мне стоило принести мальчику гостинцев.

– Не заморачивайся. – Люба усмехнулась: – Мальчика зовут Женя, и он совершенно ни в чем не нуждается.

– Я понял.

Отец снова повернулся к Любе:

– Я хочу объяснить. Все эти наши несогласия, это… это не совсем то, чем кажется. И я совершенно не хотел, чтобы ты посчитала, будто я оставил вас с Надей. Просто вы были уже взрослые, и Надя постоянно влипала в истории, а я…

– И для этого ты заблокировал наши карточки. Постой, ты сам этот разговор начал, так что теперь дай мне сказать. Дело было не в деньгах, абсолютно. По крайней мере для меня – я сама умею зарабатывать и тогда уже умела. Просто ты мог сам нам сказать, а не вот так враз выбросить из жизни, словно нас нет и не было никогда, не пуская в дом, где мы выросли. Не позволяя нам даже к бабуле приходить, когда она уже была совсем плоха, и ты понимал, что на этот раз ей не выкарабкаться, – ты на порог нас не впустил!

– Да вы же сами не приходили и не звонили!

– Ты знал, что я выхожу замуж. Бабуля приехала в ЗАГС, а ты – нет.

Отец отвернулся, и Люба понимает, что на это ему нечего возразить.

– И когда бабуля позвонила, я приходила, с Женькой. Она просила меня приехать, Женьку хотела увидеть, понимаешь? – Люба устало смотрит на отца, ей неприятен этот разговор. – Твоя машина стояла во дворе, то есть ты был дома. Я позвонила в ворота, вышла твоя жена и сказала: нечего тебе и твоему ублюдку тут делать. И все. Бабуля видела это из окна, и я не верю, что ты не знал. А на звонки ты не отвечал. Я звонила тебе на сотовый, но ты поменял номер. Потом на домашний – трубку взяла твоя жена и сказала, что, если я не прекращу вас беспокоить, она найдет, как меня унять.

У отца обескураженный и ошарашенный вид:

– Люба…

– Я даже о смерти Нади тебе письмо с курьером отправила – в офис, потому что на мои звонки ты не отвечал. Все, не о чем толковать.

Отец поднялся и вышел, и Люба видит, что он просто убегает – от нее, от правды, от ощущения собственной непоправимой слепоты. И от накатившей вины.