Прогноз гадостей на завтра - Дарья Донцова

– У нас все живы? – заорала я.

– Почти, – откликнулся Сережка, выходя в коридор.

– Что случилось? – испугалась я. – Собакизаболели?

– Некоторые женщины сначала интересуются здоровьем своихбедных, брошенных, голодных деток, – ехидно заметил Кирюшка, высунувголову из гостиной. – Ты обед сделала?

– Нет, – пробурчала я, стаскивая сапоги.

– А ужин?

Я молча повесила шубу в шкаф.

– Отвяжись от Лампуделя, – велел Сережка, – пустьпоест сначала. Ужин тебе сегодня дали, чего еще?

Кирюшка исчез, я вошла на кухню и ахнула. Посередине столавысилась огромная, пятилитровая кастрюля с отварной картошкой, рядом исходиласоком жирная селедка.

– Это кто же постарался? – промычала я с набитымртом. – Покажите этого человека…

– Ваня приготовил, – вздохнула Лиза.

Вдруг из глубин квартиры раздались жуткие звуки. Кусоквосхитительной рыбы выпал у меня изо рта и шлепнулся на пол. Сидевшая на боевомпосту у стола Муля мигом схватила селедочку, но мне было не до прожорливоймопсихи.

– Что случилось? – в страхе напряглась я.

– Кое-кто с ума сошел, – загадочно ответила девочка.

– Кто? Какое существо способно издавать подобные вопли?Опять Арчи хулиганит?

– И он тоже, – вздохнул Сережка, – не дом, апередвижной цирк… Никакого покоя…

– Почему цирк? – бормотала в растерянности я.

– А ты сходи в гостиную, представление в самомразгаре, – буркнул Сережка, – уголок тети Наташи Дуровой и дедушкиКащенко, два в одном, так сказать, шампунь «Пантин» и ополаскиватель…

Я кинулась в гостиную, рванула дверь… На полу был разложендерматин, на столе куски бумаги… У окна стоял Иван, сосредоточенно затачивающийбритвой карандаш.

– О, – сказал мастер, – добрый вечер, Лампа, иди,я там селедочку разделал, жирную, пальчики оближешь. Эх, жаль, не пью, подтакую закусь прямо водочка просится…

Но я не слушала мужика, глядя во все глаза в правый уголкомнаты.

Там покоилось странное, доселе не виданное мной никогдасооружение: доска, обмотанная старыми, рваными пододеяльниками. Околоконструкции стояли на задних лапах все наши кошки, сверху восседал нахохленныйАрчи.

– О-а-у-ы-и, – завывали на разные голоса Клаус,Семирамида и Пингва, яростно раздирая когтями тряпки, – о-а-у-ы-и…

– О-а-у-ы-и, – вторил Арчи, когда кошки переводилидух, – о-а-у-ы-и…

– Что с ними?!

– Где? – спокойно поинтересовался Ваня. – С кем?

Я ткнула пальцем в сторону «хоровой группы».

Иван улыбнулся:

– Замечательная штука, когтеточка называется. Теперь котыбольше не будут драть мебель, только здесь проводить время начнут. А то обиднополучится, перекрою табуреточки, а зря, подойдут и вмиг раздерут.

– О-а-у-ы-и, – выли в разной тональности Клаус,Семирамида и Пингва.

Два первых животных вели басовую партию, третья выступала вроли драматического сопрано.

– Почему они от нее не отходят? – шепотом спросила я.

Вид у кошек и впрямь был безумный. Глаза выкатились изорбит, пасти полуоткрыты, и из них капает слюна. С невероятным тщаниемнесчастные животные рвали остатки постельного белья и выли.

– Хитрость применил, – сощурился Иван, – ишь каких разобрало! Все, радуйтесь теперь, мебель цела останется.

В этот момент Пингва издала особо пронзительно:

– О-о-о…

Я невольно поежилась. По мне, так лучше с продраннымитабуретками, но в тишине. Похоже, что такого же мнения придерживались и другиечлены семьи, потому что Сережка со вздохом спросил:

– Заткнуть их нельзя?

– Или громкость убавить, – влезла Лизавета.

– Чай, не радио, живая душа, – возмутился Иван, –нравится им сильно когтеточка, вот и орут от восторга. Или хотите сизуродованными креслами жить?

– Мне так все равно, на чем сидеть, – пожал плечамиСережка.

– И мне, – добавил Кирюшка.

Я уже собралась к ним присоединиться, но тут из коридорараздался веселый голос Катюши:

– Всем привет, кто у нас валерьянку разлил?

Так вот чем пахнет в квартире!

– Ты облил когтеточку настойкой валерьянового корня! –закричала я.

– Точно, – кивнул Иван, – теперича не оторвутся,ишь как их разбирает…

– Надо немедленно унести когтеточку, – вспылилая, – несчастные киски опьянели и сейчас до обморока дойдут.

– По-моему, они уже теряют сознание, – сообщилаЛизавета, указывая пальцем на Клауса, который, кинувшись на пол, принялсякататься на спине, изгибаясь во все стороны, – сейчас скончается!

– От удовольствия, – фыркнул Иван, – не желаете,не надо, я хотел как лучше…

– А вышло как всегда, – ответил Сережка, схватилкогтеточку и поволок ее на помойку.

Едва за ним захлопнулась дверь, киски в изнеможении рухнулина пол и застыли в полной неподвижности.

Ночью я проснулась от легкого скрипа и тихих деликатныхшагов. Полежала секунду без сна, потом выглянула в коридор.

Иван, в одних трусах и тапках, осторожно открывал входнуюдверь. Мое сердце тревожно сжалось, вот оно как! Мы поселили в доме бандита, онсейчас пригласит сообщников, те ворвутся, убьют домашних, ограбят квартиру… НоИван не стал никого впускать, а, наоборот, выскользнул наружу. В ту же секундуя оценила абсурдность предположения! Ну зачем прокрадываться в дом ночью ибрать на себя мокруху? Беспечных хозяев день-деньской нет на месте, сто раз ужеможно было утащить все вещи, вынести мебель, да и продать саму квартиру… Нет,Ваня честный человек, это у меня от погони за убийцей крыша уехала. Случаетсятакое иногда с профессионалами. Психиатру все кажутся сумасшедшими, учителю –двоечниками. Но куда он отправился, голый, в тапках? Может, решил покурить налестничной клетке?