Полночь в Малабар-хаусе - Вазим Хан

Персис вынула свой блокнот, куда занесла имя и странный код.

Бакши. УЧК41/85АКРЖ11.

Она попыталась разобраться с буквами и цифрами, но только запуталась еще больше.

А что, если она действовала неправильно? Взяв ручку, она переписала эту строку, но на сей раз вставила черточки – там, где их логичнее всего было поставить.

УЧК-41/85-АКРЖ-11.

Все равно ничего не получилось.

В отчаянии Персис уставилась на стену. Там висела карта Бомбея. Персис стала ее разглядывать, и в глубине ее сознания что-то зашевелилось.

Она присмотрелась внимательнее. Карта была с координатной сеткой. Вдоль одной оси были проставлены буквы от А до Л, вдоль другой – числа от 1 до 14. Малабар-хаус, например, располагался в квадрате Ж-7. В квадрате…

Персис вернулась к загадочному коду и снова его переписала, добавив еще одну черточку.

УЧК-41/85-АКР-Ж-11.

Ж-11.

Что, если это указание на квадрат? Если так, то АКР – это, скорее всего, «акры». Такое обозначение она уже видела на картах сельских полей.

Не подразумевается ли здесь 85-акровый участок земли в квадрате Ж-11? В этом случае можно было предположить, что УЧК-41 означает «участок № 41» – это был еще один распространенный способ обозначения участков в сельской местности. Но на какой карте была эта сетка? И почему Хэрриот счел эту информацию настолько важной?

Вероятно, все это он записал, пока был в Пенджабе. Тогда логично, что если речь идет об участке земли, то в Пенджабе этот участок и находится.

Но кому же принадлежал этот участок? Бакши? Если да, то кто такой этот Бакши? Имел ли он какое-то отношение к работе Хэрриота в комиссии по Разделу? Некоторое время она ломала голову над этим вопросом, но вскоре сдалась.

Ей и так было куда направить энергию.

18

Когда Персис подъехала к воротам Лабурнум-хауса, солнце уже начало садиться. Она подождала, пока охранники пропустят ее внутрь, въехала во двор и припарковалась возле фонтана, сделанного в виде бетонного жеребца, который поднялся на дыбы и молотил копытами по воздуху.

Ее встретила встревоженная Лалита Гупта, одетая в бутылочно-зеленое сари. Экономка провела Персис в гостиную, отделанную панелями цвета табака. Там сидел Мадан Лал и пил чай, просматривая подборку рекламных проспектов.

Увидев Персис, он вытаращил глаза от удивления, но быстро пришел в себя.

– Простите, что не отвечал на ваши звонки, инспектор. Я был немного занят, – сказал он, когда Гупта вышла из комнаты. Он указал Персис на диван напротив и склонился над чайником. – Могу я предложить вам чашечку дарджилинга? Ужасно дорогой чай. Подозреваю, какое-то время мы не сможем его себе позволить.

Он звякнул ложечкой о фарфоровую чашку и протянул ее Персис.

– Неминуемое банкротство не сделало сэра Джеймса менее расточительным. Внешний блеск для него был превыше всего.

Затем он указал ложкой на тигриную шкуру, висевшую на стене за спиной Персис.

– У сэра Джеймса здесь был игорный зал. Он ночами напролет мог сидеть тут со своими приятелями, кутить и сражаться в покер. А про этого тигра он любил рассказывать, что застрелил его в Бенгалии, когда охотился с тамошним махараджей. Разумеется, это была ложь. Сэр Джеймс был опытным лжецом, поэтому и добился такого успеха на политическом поприще. Это было первое, что я о нем узнал, инспектор.

Персис уловила в голосе Лала новые, едва заметные нотки. На смену собачьей преданности бывшему работодателю пришел цинизм.

Она перешла прямо к атаке.

– Почему вы не сказали мне, что Маан Сингх служил вместе с вами в армии и что он брат миссис Гупты?

В глазах Лала мелькнула паника, однако он быстро совладал с собой.

– Не так уж это и важно.

– В этом деле важно все, – возразила Персис, заставляя себя успокоиться. – А вы намеренно утаили от меня информацию.

– Я же сказал: не так уж эта информация важна.

– Он был вашим товарищем, вашим другом. А вы так легко поверили, что он убийца!

Выражение лица Лала стало жестким.

– Да, мы с Мааном сражались вместе, но мы никогда не были близки. После войны мы не общались. А потом он вдруг позвонил мне и сказал, что его сестра ищет в Бомбее работу. Нам нужна была экономка, и я устроил ее на эту должность. Потом сэру Джеймсу понадобился новый водитель – и она предложила Маана. Я сообщил ему об этом, и он охотно согласился. Я не допускал даже мысли, что у него недобрые намерения по отношению к сэру Джеймсу…

– Почему же вы мне не сказали, как на самом деле Сингх попал в Лабурнум-хаус?

– Не хотел все усложнять. К тому же Маан – человек скрытный и очень трепетно относится к своему прошлому.

Персис не отрывала от него пристального взгляда. Могла ли она доверять этому человеку? Она была уверена, что он рассказывает ей не все.

– Мы нашли тело Вишала Мистри.

– Чье тело? – казалось, он искренне растерялся.

– Того ювелира, с которым сэр Джеймс встречался в своем кабинете в тот вечер. Его убили следующим же утром.

– Зачем же вы мне об этом рассказываете?

– А вам это совпадение не кажется невероятным?

Лал пожал плечами.

– Я ничего не знаю ни об этом человеке, ни о том, почему Джеймс с ним встречался.

Персис решила сменить тактику.

– Вы знали, что сэр Джеймс планировал приобрести долю в клубе «Гульмохар»?

– Вы, должно быть, ошибаетесь.

– Нет, не ошибаюсь.

Лал скривил рот.

– Разве ему это было по средствам?

– Это один из многих вопросов, на которые я пытаюсь ответить. Может, он был не таким уж банкротом, как все думают.

Некоторое время они смотрели друг на друга, а затем вернулись к своим чашкам, заключая таким образом временное перемирие.

Молчание нарушил Лал.

– Почему вы продолжаете этим заниматься? Я имею в виду, вы уже раскрыли дело. Нация вас поддерживает, – он махнул рукой в сторону газет, лежавших на столике. – Так почему же вас до сих пор это волнует?

Ответ на этот вопрос был слишком сложен, чтобы Персис смогла выразить его словами.

– Значит, вы идеалистка, – сделал собственные выводы Лал.

– Вы так говорите, как будто пытаетесь меня обидеть.

Снова наступила тишина.

– Что вы думаете делать дальше? – спросила Персис. – В смысле, раз никаких денег сэр Джеймс и вправду не оставил…

– Не знаю, – ответил Лал, однако его интонации не показались Персис убедительными.

– Вы со мной не до конца откровенны.

Лал молча поднес чашку к губам.

Персис