Украденные мгновения - Мишель Мартин

— Может, у тебя и не пойдет, Бойд, — возразила она, — а по мне, так очень даже пойдет, и это то, чего я хочу и что мне нужно.

Она прошла к двери и распахнула ее.

— Счастливо, Бойд. Увидимся через десять дней в Лос-Анджелесе.

— Харли…

— Уходи, Бойд, — приказала она и даже ничуть не удивилась, наблюдая, как быстро и беспрекословно он повиновался.

Она закрыла за ним дверь и несколько минут не могла унять дрожи. Присев на кровати, Харли обхватила себя руками и сжалась в комочек.

Ей нужно было осмыслить происшедшее. Оно не укладывалось в голове. Бойд ей грозил, но она дала ему отпор. Мало того, она его выставила. Откуда в ней это — уверенность в себе, сила и упорство? Неужели Дункан и Энни были правы? Может быть, действительно в ней это было всегда и именно поэтому она выдерживала деспотизм Бойда целых девять лет?

Похоже на то. Харли вспомнила, как Дункан хвалил ее за то, что она не побоялась идти по Манхэттену одна, ночью, в воскресенье, и наконец поняла, что действительно заслуживала похвалы. Она распростилась с надоевшей ей Джейн Миллер, избавилась от назойливой опеки Дункана, справилась с двумя бандитами, а только что выстояла против человека, распоряжавшегося ее жизнью в течение девяти лет. И не просто выстояла, а победила.

За те пять дней, что она ушла из «Ритца», ее как будто подменили. Из отчаявшейся, замученной девчонки она превратилась в женщину, которая умеет за себя постоять. Ей положено вознаграждение, вот только надо решить, какое? Бананового мороженого будет явно маловато.

Не придумав себе достойной награды, Харли села в автобус и отправилась на Пятую авеню в музей искусств «Метрополитен». Но, переходя от картины к картине, она то и дело ловила себя на мысли, что все время оборачивается и шарит глазами по углам, каждую секунду ожидая обнаружить следящего за ней Бойда, Дезмона или Луи. Но на глаза ей попадались только туристы да дети всех цветов и национальностей, совсем ошалевшие от избытка впечатлений. Надо сказать, что и сама она буквально заставляла себя изучать и восхищаться творениями великих мастеров, пока спустя примерно час не решила наконец бросить это занятие.

Оттуда Харли направилась на Мэдисон-авеню, по которой очень давно мечтала побродить. Она прошла мимо серых стен музея Уитни, торжественно, с чувством собственного художественного предназначения держащего оборону посреди яркого соцветия десятков изящно-легкомысленных магазинчиков, каждое название которых как автограф звезды: Версаче, Шанель, Гуччи, Ив Сен-Лоран. Вот было бы здорово, если бы рядом шел Дункан. Уж он-то не преминул бы сострить по поводу того, как эти фирмы любят держать марку, а на поверку оказываются самыми обычными магазинами, чья единственная цель — сбыть товар и побольше заработать денег.

Если бы рядом был Дункан! Прошлой ночью на него напали два бандита, и уж с ним — не то что с ней — они не церемонились. Какой, должно быть, кошмар он пережил!

Она остановилась и глубоко вздохнула, злясь на себя из-за того, что вновь думает о нем. С ним все в порядке, Дункан в безопасности, он занят работой, как всегда, — тогда зачем о нем думать? И ей без него хорошо. Она ведь хотела насладиться свободой! Насладиться свободой, а не вспоминать с дрожью в груди о том, какие у него были глаза вчера, когда они неотрывно смотрели друг на друга. В конце концов, зачем ей этот летний роман?

Невидящим взглядом Харли уставилась на витрину магазина «Поло», разместившегося в одном из особняков в стиле замков Луары на углу 72-й Восточной улицы и Мэдисон-авеню. Уж столько она целовалась с мальчишками в школе. Но с мужчиной, оказывается, все выходит совсем по-другому. Когда она прижалась в коридоре гостиницы к его сильному телу… — это было восхитительно! Восхитительно было ощущать грудью биение его сердца, чувствовать, как плотно прижались к ней его бедра, и целиком отдаваться тому жару, который пульсировал по всему телу, когда он жадно припал к ее рту своими губами.

— Все, хватит! — прошипела она, сжав кулаки. — Не мечтай о том, чего никогда не получишь.

Может, надо было просто затащить Дункана в свою комнату, переспать с ним, а потом выкинуть его из головы и больше не сходить с ума? Но было у нее нехорошее предчувствие, что Дункан Ланг не тот любовник, с которым можно вот так: раз — и выкинула из головы.

Она взглянула на часы. Почти полдень. Она обещала связаться с Эммой. Позвонить можно и сейчас, почему бы нет. Ведь она не ищет повода поговорить с Дунканом. Зачем ей это?

Харли даже не попыталась изобразить внутреннюю борьбу. Она просто достала из сумочки телефонную карточку и поспешила к первому попавшемуся автомату.

— Ты очень вовремя, — радостно приветствовала ее Эмма. — Дункан хочет встретиться с тобой у себя сегодня в два часа. Нужна кое-какая помощь.

— У него на работе? Разве не там его в первую очередь будут караулить Дезмон и Луи?

— Точно, впрочем, они уже здесь побывали, и знаешь, ты была права: они в самом деле забавные ребята. Слегка расстроены, что с утра зря прокатились в Хэмптон, да и вертолет, похоже, им пришелся не по вкусу, но в целом они милы. Не забывай только, что здание хорошо охраняется, а офис и подавно. С Дунканом все будет в порядке до тех пор, пока он не схлестнется с отцом. Колби не обрадовало даже то, что подтвердилось алиби собственного сына.

— Так что, по части бриллиантов Дункана оставили в покое?

— Ну, у меня создалось впечатление, что полиция свои подозрения не сняла, но, по крайней мере, они стали работать и по другим направлениям.

— Хорошо бы, чтобы и Дезмон с Луи тоже на кого-нибудь переключились.

— Не уверена. Да и я буду по ним скучать. Пообщаешься с ними немного, и вот уже без них жизнь кажется скучной.

Харли не оставляло ощущение, что эти двое где-то рядом. Стоило повесить трубку, как ей показалось, что эта парочка торчит перед магазином «Келвин Кляйн», аскетичным, как лютеранская кирха, а чуть позже ей померещилось, что они рассматривают неумелые, а оттого отвратительные рисунки с клоунами, океаном и портретом Джона Уэйна, намалеванные каким-то художником на железном заборе у перекрестка 59-й Восточной улицы и Пятой авеню.

Естественно, Харли ошиблась: это были не они.

Она разглядывала поблескивающих на солнце золотых орлов на фасаде «Вальдорф-Астории», и ей было не по себе, поскольку слишком близко был «Ритц-Карлтон», а значит, и Бойд.

Наконец ей пришло в голову, что это все-таки ее каникулы, и она, черт возьми, вольна вести себя так, как ей заблагорассудится. А хотелось ей оказаться в Сентинел-Билдинг, рядом с Дунканом, и плевать на то, что до встречи оставалось еще два часа. Она устремилась вниз по Пятой авеню, уже не обращая внимания на витрины Бергдорфа Гудмэна и Тиффани. Мыслями она уж точно была не здесь.

— Привет, — сказала она Эмме, входя в приемную, слегка запыхавшись после быстрой ходьбы.

Эмма подняла голову от компьютера, экран которого заполонили какие-то цифры.