Смерть надевает маску - Эшли Уивер

— Браво, дорогая, — сказал Майло, когда мы вышли на улицу. — Ты была неподражаема.

Он взял меня за руки, и я повернулась к нему лицом. В его глазах искрилось веселье: он получил огромное удовольствие от нашего маленького спектакля. И я невольно заразилась его энтузиазмом.

— Кажется, мы были весьма убедительны, — заметила я.

— Ты сыграла идеально. Впору выходить на сцену.

— Но если ты еще хоть раз назовешь меня «норовистой»…

— Это твой поклонник мистер Гиббс так сказал, а не я.

— И не нужно было меня целовать, — попыталась рассердиться я.

— Никогда не упущу возможность поцеловать тебя, дорогая, — улыбнулся Майло.

— Не понимаю, зачем Мэри надо быть твоей любовницей, — сказала я, освобождая руки из его ладоней. — Не будет ли эффективнее, если я просто побуду твоей женой?

— История с любовницей единственно для эффекта. Признай, нашему делу она пошла на пользу.

Майло был прав. После этой сценки расположение мистера Гиббса значительно возросло.

— А как ты понял, что это сработает? — спросила я.

— Если хочешь войти в доверие беспринципных людей, веди себя беспринципно.

— Ну, о беспринципности ты знаешь все, — пошутила я, однако, как известно, в каждой шутке…

— Прошу, дорогая. Ты же видела, он сразу стал дружелюбнее, когда услышал, что мы занимаемся чем-то недозволенным.

— И это говорит не в его пользу, — сказала я. — Хотя он был весьма любезен, когда чуточку открылся. Только бы кто-то предложил ему купить брошку или браслет миссис Баррингтон…

— Если я распространю информацию о том, что ищу какое-то конкретное украшение, мы выйдем на нужного нам человека. Может, я слишком оптимистичен, но ты же знаешь: удача на моей стороне. — Это было довольно сдержанное высказывание. Майло жил жизнью, полной волшебства. Все, чего он касался, подчинялось его воле и приносило безупречные плоды. Кроме, пожалуй, нашего брака.

— Ты дал ему настоящее имя, — сказала я, вспомнив, что мистер Гиббс обратился к нему как к мистеру Эймсу.

— Естественно. Думаешь, у меня с собой визитки с псевдонимом?

— Я бы не удивилась.

Его не испугал мой циничный комментарий.

— Это, кстати, неплохая мысль. Жаль, я не подумал об этом заранее. Глядишь, начнут клеветать на скромное имя Эймсов. — Майло бросил на меня испытывающий взгляд. — Не то чтобы я к этому не привык…

Если он рассчитывал, что я приму эти слова с симпатией, то сильно ошибся. Как постелешь, так и поспишь. Не то чтобы я специально подобрала это выражение…

— Зайдем еще в пару лавок? — спросил Майло, возвращая мои мысли к плану.

С минуту я сомневалась. Не знаю, как ему удалось за одно утро перейти от разговоров о разводе к дружескому сотрудничеству; пожалуй, если мы еще немного поищем брошку, ничего плохого не случится.

— Хорошо, — уступила я. — Но при одном условии: хватит постоянно болтать о своей жене.

Не сказать, что нам повезло в других ломбардах, но в нескольких из них Майло тоже оставил визитку. Повезло же в другом: брошку миссис Баррингтон трудно спутать с чем-то еще, и если что и найдется, то это будет именно она, — с пропавшими ожерельем и браслетом могут возникнуть сложности. Если повезет, в конечном счете хотя бы одно из украшений попадет в руки ростовщикам, у которых мы побывали. Майло ясно давал понять, что если кому-то попадутся похожие вещи, он будет щедро вознагражден. Я надеялась, что это мотивирует кого-то из них связаться с нами.

— Думаю, мы уже сделали достаточно, — решила я наконец. В Мэри я уже наигралась. Было весело, но пришла пора становиться собой. Все же это не так утомительно.

А Майло словно прочитал мои мысли и сказал:

— Пусть Мэри и очаровательна, но я всегда предпочту тебя.

У него было слишком хорошее настроение, и я заподозрила, что он что-то задумал.

— Пообедаешь со мной? — спросил он у машины.

Я задумалась. Мы держались друг за друга все утро, и я не видела причины для отказа. Вопреки гласу разума, меня очень обнадежило его внезапное появление. Тот факт, что он не сбежал во Францию, говорил о его готовности искать какие-то решения.

— Давай вернемся в квартиру, — предложила я. — Не хочу появляться на публике в таком виде. К тому же Винельда страшно боялась, что меня похитят или Джек Потрошитель изрежет на куски.

— Если бы у Винельды был хоть мизерный шанс отговорить тебя от этого нелепого плана, я бы выгнал ее за то, что она отпустила тебя одну. Но надо понимать, конечно, что если ты чего-то захочешь, остановить тебя невозможно. — Слова его звучали легкомысленно, но я сразу почувствовала двойное дно.

— Это не всегда невозможно, — произнесла я мягко.

Наши глаза встретились, но он больше ничего не сказал.

Когда мы вернулись домой, Винельда была просто счастлива, что ни один злодей до меня не добрался. Еще чуть-чуть, и она бросилась бы меня обнимать.

— Как же я рада, что мистер Эймс присмотрел за вами, мадам!

Должно быть, она увидела, как я подняла брови, и быстро добавила:

— Не то чтобы вы не можете сами о себе позаботиться… Я приготовлю ланч, хорошо?

Я переоделась в розовое платье с лавандовым узором и убрала с лица остатки обильного макияжа. А потом мы с Майло чудесно пообедали, беседуя о различных аспектах загадки.

Я чувствовала, что мы оба не договариваем, но ни один из нас не торопился это обнаружить. Я, конечно, понимала, что такие вещи нельзя просто спрятать под ковер. Под ним и так слишком много спрятано — он, пожалуй, вообще едва касается пола.

— На самом деле мы так ничего сегодня и не узнали, — сказала я, отодвигая от себя тарелку. — Сознаюсь, я надеялась, что нам удастся найти украшения. Глупо все-таки ожидать, что получится раскрыть убийство вот так, в одно утро.