Московский лабиринт Минотавра - Наталья Солнцева

- У тебя в груди вовсе не камень, невестушка, - усмехался пожилой джентльмен. - Только ты еще об этом не знаешь. Недаром я подарил тебе опал «Жар любви»: драгоценные камни просто так не переходят из рук в руки - они отыскивают своего владельца мистическим путем и стремятся к нему. Носи опал, доставь старику удовольствие!

«Какой же ты старик? - думала Феодора. - Это сын у тебя состарился раньше срока, усох, как больная ветка».

- Вы мне льстите, - говорила она вслух, пряча глаза. - Но почему-то не хочется вас разочаровывать.

Она начала надевать ожерелье с опалом каждый день, а потом просто перестала снимать его. Камень словно согревал, оберегал ее, успокаивал во время приступов страха, накатывающих без видимой причины.

Однажды во время совместного ужина, ставшего редкостью, Владимир и Феодора сидели в столовой. Они пили подогретое красное вино, закусывали цыпленком, приготовленным Матильдой по французскому рецепту, и лениво перебрасывались фразами. Вдруг Владимир напрягся, перестал жевать и уставился на лестницу, ведущую на второй этаж…

- Что там такое? - холодея, спросила Феодора.

Она подняла голову, но ничего не увидела.

- Показалось, - отмахнулся супруг. - Не обращай внимания. - Он принудил себя перевести взгляд на бутылку с вином, налил полный стакан. Спросил жену: - Выпьешь?

- Нет.

- А я, пожалуй, выпью!

Корнеев осушил стакан до дна, на его скулах ходили желваки. Вести себя как ни в чем не бывало стоило ему огромных усилий. На лбу и над верхней губой выступили бисеринки пота.

- Что-то было на лестнице? - невинным тоном поинтересовалась Феодора.

Владимир молчал, борясь с собой.

- А… ты ничего не видишь? - наконец выдавил он.

- В смысле? - прикинулась непонимающей она. - Вижу стену, светильник, ступеньки, перила…

Молодой человек с шумом выдохнул воздух.

- И все?

- Все…

Феодора ощутила поднимающуюся в груди волну страха.

- Я пойду к себе, - произнес сквозь зубы Владимир. - Устал.

Он поднялся и пошел к лестнице, опустив голову. Старательно держась ближе к перилам, неуклюже, бочком, он обогнул воображаемое препятствие и скрылся в коридоре. Через мгновение хлопнула дверь его кабинета. У Феодоры пропал аппетит: она кое-как дожевала поджаристое цыплячье крылышко, глотнула вина. Вкус напитка был совсем не тот, что десять минут тому назад, когда она наслаждалась его изысканной терпкостью и ароматом, - горечь, кислота, оттенок брожения. Страх искажал все, к чему прикасался, в том числе и удовольствие от еды.

- Тьфу, тьфу! - прошептала Феодора, избегая смотреть на лестницу. - Сгинь! Пропади!

К кому она обращалась? Тело сотрясала мелкая дрожь, а надо было подниматься наверх, в спальню, ложиться в широкую пустую постель, попытаться уснуть.

Месяц тому назад Владимир вдруг решил изменить внутреннее убранство дома, захотел купить новую мебель, шторы, люстры и ковры, обставить жилые комнаты как-то иначе. Феодора не вмешивалась, ей было все равно. Пользуясь тем, что супруг ездил по магазинам и салонам, она украдкой обследовала запертые комнаты. Складывалось впечатление, словно кто-то время от времени появляется там, чуть-чуть сдвигает вещи с привычных мест, задевает предметы, нарушает накопившийся слой пыли. Едва заметно… слегка.

«Может, это все нервы? - спрашивала себя Феодора. - Мой мозг начинает сдавать, придумывать несуществующее? Так люди и доходят до сумасшествия».

Проникнуть в интересующую ее дверку цокольного этажа все не удавалось. Замок не хотел открываться, хоть тресни! Среди дубликатов ключей были и такие, что не подходили ни к одному замку в доме. Шли дни. По утрам сад и двор, молодая трава покрывались росой; охранник лениво выгребал пожухлые листья, складывал в кучи у забора. Сырые, они не хотели гореть, дымили, окутывая территорию поместья сизым туманом.

Наконец переделка интерьера подошла к концу: дом приобрел иное качество. Какое? Феодора пока не могла определить. Стали преобладать яркие, контрастные цвета: черная мебель, красные шторы, большие напольные вазы синей расцветки, золоченые бра, карнизы, бронзовые статуэтки. Много свечей, много гобеленовой обивки. Тюли и капрон уступили место бархату и плюшу, тяжелому шелку; стеклянную посуду заменили керамика и металл. Повсюду в глиняных горшках росли крокусы и лаванда. Пространство жилых помещений было перенасыщено красным и черным, свечами, металлом, густыми цветочными запахами, все это и действовало на психику.

Феодора не позволила ничего менять в своей спальне, дело дошло до скандала. Владимир вспылил, но быстро успокоился.

- Как знаешь, - сказал он.

После очередной неудачной попытки забраться в заветную дверку нижнего этажа жена Корнеева решила пойти на хитрость. Она прикрепила свой волос внизу, на плотно пригнанный зазор между полом и дверным полотном. Потом объявила мужу и Матильде, что уезжает на пару дней к родителям. Старый прием разведчиков и конспираторов сработал. Возвращаться раньше времени Феодора не рискнула, приехала, как и обещала, на третьи сутки, улучила момент и проверила волос. Его не было! Значит, дверь открывали. Кто? Зачем? И почему тайком?

* * *