Первый раз - Анна Ольховская

Казалось бы – я продрыхла полдня, должна извертеться в постели теперь, мучаясь бессонницей и считая баранов. Но известных мне баранов здесь всего три – фон Клотц, Голубовский и Хельмут. Опухнешь их пересчитывать слева направо и справа налево! Но пухнуть не пришлось – из-за коварного Гюнтера и его сладкого монстра я:

а) возвращалась к себе практически на четвереньках;

б) едва не утонула в ванной, отключившись на какое-то время прямо там;

в) проспала опять что-то важное.

Вот ведь самка ленивца, а! Жрать да спать, спать да жрать – и жизнь прожита не зря. А то, что этой ночью, возможно, ребятам нужна была моя помощь – так это ерунда, подумаешь!

Занимаясь самобичеванием вместо зарядки, я снова и снова перечитывала записку, терпеливо прождавшую меня на полу возле двери бог знает сколько времени:

«Тетя Аня, я рад, что вы с нами! Но вы, как и моя сестра, все же женщина, а я – мужчина. Поэтому я должен сделать все, чтобы спасти Вику. Ее ждет тошнотная гадость, если я ей не помогу. Вы даже не представляете себе, какая он сволочь! То, что я только что узнал! Не могу сейчас об этом, я (зачеркнуто), он маму (зачеркнуто)… В общем, я иду за полицией. Постараюсь выбраться из замка этой ночью. Думаю, у меня все получится. А вы пока побудьте с Викой, пожалуйста! Не оставляйте ее одну! Слава».

Что же ты узнал такое, заставившее тебя решиться бежать ночью? И как ты смог выбраться? Но ведь выбрался же, во всяком случае из комнаты, запертой снаружи. И оставил мне это послание. Разумеется, и сестре – тоже, иначе и быть не может.

Интересно, обнаружили уже его исчезновение или нет? Господи, хоть бы Славке удалось, хоть бы у него все получилось! Вроде никакого шума прошедшей ночью я не слышала. Правда, то, что я ничего не слышала, не значит, что ничего и на самом деле не происходило. Такое впечатление, что я за ужином вместо торта снотворного накушалась. Слишком уж глубокий и беспробудный сон меня свалил, учитывая взвинченность и разболтанность моей нервной системы.

Между прочим, очень на то похоже! Господин фон Клотц просто обязан предусмотреть любые неожиданности, вот он и решил, видимо, подстраховаться и получить стопроцентную гарантию моего невмешательства.

Я даже боюсь предположить, что могло произойти этой ночью. Судя по оговорке Андрея за ужином, эти двое очень спешат. Зачем-то им необходимо уложиться в определенные временные рамки, причем настолько необходимо, что они готовы наплевать на все условности и прут напролом.

Но что делать мне? Опять блеять, мемекать и рыдать? И дождаться все-таки Лешку, чтобы вместе с ним помешать планам фон Клотца и Голубовского? Ох, не знаю. А пока я очень надеюсь, что у отважного мальчишки все получилось. Хотя… Куда побежит Славка, если он сумел-таки выбраться из замка? Куда и собирался – в полицию Клатовы? Где так доблестно «расследовали» причины автомобильной катастрофы, приведшей к трагедии! И где вряд ли поверят бредням русского пацана, пытающегося возвести напраслину на всеми уважаемого господина Фридриха фон Клотца.

Скорее всего, Славку просто-напросто вернут в отцовские надежные руки. Если только… Если только парень не сообразит то же, что и я, и не найдет какое-либо другое решение.

За завтраком любезный хозяин и его приятель выглядели довольными и безмятежными. А мне образ овцы безмозглой давался все труднее. Хотя какой там образ, слишком это высокопарно звучит. Образина надоевшая – так будет ближе к истине.

Я угрюмо слушала жизнерадостное токование этих траченных молью тетеревов и ковыряла ложкой овсянку. Глотать эту скользкую гадость не хотелось абсолютно.

– Что-то Анна не есть веселый. – Эх, черт, они все же обратили внимание на мою унылую физиономию. Ничего, объяснение всегда у меня в кармане. Оп-ля!

– Ах, знаете, Фридрих, я, видимо, вчера все же перестаралась за ужином, – тускло улыбнулась я. – А теперь у меня голова раскалывается, и тошнит очень. Какая уж тут еда! Мне и смотреть на нее противно. Я, с вашего позволения, пойду, прилягу. Сил никаких нет!

– Яа, натюрлих, идти в постель, отдыхать, – участливо покивал мне герр. – Может, позвать доктор?

– Нет, спасибо, не стоит, – я дрожащей рукой отложила ложку и встала из-за стола. – Думаю, все пройдет и так. Я просто еще не совсем оправилась после ранения. Ничего, дома долечусь, скоро уже. Еще раз прошу прощения.

– Ну что вы, какие пустяки! – подключился к дипломатическим пляскам Голубовский.

Боже, это так мило! Я с глубочайшей признательностью (надеюсь, мне удалось затолкать свою гадливость подальше) посмотрела на этих славных мужчин и, буквально повиснув на перилах, улиткой потянулась наверх. Не забывая при этом мучительно постанывать и икать.

Очень хотелось постучать в комнату Вики, но увы – нельзя. Пришлось мне снова забраться в наблюдательное кресло и следить за территорией парка, одновременно прислушиваясь к происходящему в коридоре.

А в коридор вскоре пожаловал сам пан Голубовский. Он подошел к двери комнаты дочери и сухо сообщил:

– Виктория, мы с Фридрихом едем в Клатовы по поводу регистрации вашего брака. Надеюсь, ты подумала хорошенько и поняла, что лучше подчиниться. Если же ты продолжишь упорствовать, у нас для тебя есть оч-ч-чень весомый аргумент! Не вынуждай нас применить его. И кстати – не пытайся выбраться из комнаты без разрешения! В коридоре на время нашего отсутствия останется дежурить Хельмут. Так что сбежать тебе не удастся, лучше и не пробуй. Ну все, я пошел. Может, привезти тебе что-нибудь? Платье свадебное, к примеру, фату?

Господи, и это – отец?!! Да он просто наслаждается своей безграничной властью над дочерью, пузырясь самодовольством!

Значит, они своего пса на цепь в коридоре посадили. Интересно, почему? Раньше такого не было. Или… Или все же Славка попался? То-то физиономии у господ такие довольные! Сцапали мышонка, посадили его в коробочку и теперь, радостно хихикая, словно два дебила, периодически трясут коробочку и прислушиваются к реакции добычи.