Первый раз - Анна Ольховская

Утром, сразу после завтрака, Голубовский проводил нас с Викой до двери комнаты своей дочери и безмятежно направился было следом. Но пройти ему удалось шагов пять, не больше. Вика остановилась прямо перед отцом и, глядя на него с плохо скрываемым презрением, сухо процедила:

– Папочка, тебе не кажется, что ты зашел слишком далеко?

– В смысле? – усмехнулся Андрей.

– Во всех смыслах. Но в данный момент – на мою территорию.

– Скажите пожалуйста, как мы разговаривать-то научились! «На мою территорию»! Куда хочу, туда и иду. И что теперь? Драться будешь, защищая эту свою территорию? Или ты забыла кое о чем?

– Я ничего не забыла. – Глаза Вики сузились. – И не забуду, будь уверен.

– Уже страшно! – продолжал кривляться папуля.

– Э-э-э, Андрей, – я решила все же вмешаться, – я, конечно, не совсем в курсе ваших внутрисемейных дел, но, насколько я поняла, меня пригласили сюда помочь со свадебным платьем?

– Да.

– Но ведь это означает постоянные переодевания, примерки… Вы что, собираетесь присутствовать при этом?

– Еще чего не хватало! – фыркнул Голубовский и, снисходительно посмотрев на дочь, повернулся, чтобы уйти.

Но по грациозности он стоял, видимо, в одном ряду с бульдозером, носорогом и пьяным в стельку королевским пингвином. Поскольку умудрился опрокинуть изящный журнальный столик, стоявший у стены.

Столик от неожиданности икнул и быстренько забросал себя газетами и журналами, надеясь, что кучу мусора оставят в покое. Однако Андрей, прошипев что-то явно нелитературное, рывком поднял нервный предмет меблировки и нахлобучил ему на голову кипу наспех собранной прессы. После чего оставил нас в покое, пообещав вернуться через два часа.

Заскрежетал ключ в замке… звук удаляющихся шагов… и наконец тишина. Вика еще с минуту прислушивалась к происходящему в коридоре, затем она подтянула к двери кресло и перекрыла им доступ в комнату. После чего девушка обессиленно опустилась в это же кресло, жалобно посмотрела на меня и…

Стыдно тебе должно быть, Анна Лощинина! Ты же сильная, находчивая, уверенная в себе женщина, тебе удавалось справляться с самыми безнадежными ситуациями, что же ты прижала к себе эту измученную девчонку и рыдаешь вместе с ней, захлебываясь слезами? Вы должны сейчас лихорадочно обсуждать планы побега, отрабатывать различные версии, досадливо посматривая при этом на часы.

А вот не получилось. Во всяком случае, сразу. Боль потери, отчаяние безысходности, горечь предательства – все это разрывало душу Сашиной дочери на части, требовало выхода, а выплакаться до сих пор ей было некому. Приходилось держаться, не показывая вида, не унижаться. Милая моя девочка, как же рано на тебя все это обрушилось!

В общем, минут сорок из отпущенных нам двух часов мы потеряли. Или приобрели? Кто знает…

Затем Вика, прерывая свою речь судорожными вздохами, рассказала мне о том, что я уже и так знала.

– Как же теперь быть, тетя Аня? – Она снова уткнулась мне в плечо, намереваясь возобновить слезопад.

– Для начала – взять себя в руки.

– Вот так? – обхватив себя за плечи, слабо улыбнулась девушка.

– Практически. Теперь идем в ванную, надо хоть немного подреставрировать наши с тобой физиономии. А то скоро явится твой отец и обнаружит это безобразие. И больше меня к тебе не пустит.

– Пусть только попробует!

– Вика, не глупи. Ты, да и я, к сожалению, не в том положении, чтобы угрожать и ставить условия. Все с точностью до наоборот.

– Ой, ну зачем Славка сделал это?! – Голос Вики опять задрожал.

– Просто он очень любит тебя, вот и не смог сидеть сложа руки. Слава вырос, и вырос в настоящего мужчину. За это следует сказать спасибо вашей маме.

– Да уж не этому… – Девушка оборвала себя на полуслове и страдальчески поморщилась: – Тетя Аня, но почему? Почему у меня такой отец? Неужели он всегда таким был, а мы просто не замечали?!

– Родная моя, – я обняла ее за плечи, – не думай сейчас об этом. У нас мало времени, давай-ка, натягивай на себя этот свадебный балахон.

– Но зачем?!

– Чтобы не вызвать каких-либо подозрений у твоих папеньки и жениха. Я же сюда пришла, чтобы платье довести до кондиции, верно? Вот давай быстренько этим и займемся, а поговорим в процессе.

– Давайте, – Вика тяжело вздохнула и пошла переодеваться.

Следует отдать фон Клотцу должное: вкус у него оказался отменный. Платье было просто великолепным. В другой ситуации я бы порадовалась за Вику, но сейчас… Хотелось порвать всю эту роскошь на полоски от мух, а приходилось аккуратно подшивать его в нужных местах.

И одновременно – обсуждать наши дальнейшие планы. Я рассказала Вике о ключе, о машине, о своих намерениях отыскать служебный въезд.

– А я, кажется, знаю, где это! – встрепенулась девушка. – Когда Фридрих учил меня в первые дни верховой езде, мы иногда выбирались за пределы замкового парка. И вовсе не через главные ворота!

– А как?

– Там, дальше, за замком, где вроде бы сплошная гора и никакой дороги быть не может, на самом деле дорога есть. Узкая, однополосная, но вполне приличная и асфальтированная. Она спрятана между деревьями, сразу и не заметишь.

– Отлично! После обеда я пойду на разведку, а ты завтра утром готовься. Попробуем удрать!

– Но почему не ночью?

– Извини, Вика, но ночью по горной дороге я ехать не рискну. Тут и днем-то небезопасно, как видишь.

– Но как мы выберемся утром, кто нам позволит?

– Утро бывает разным. К примеру, поздним и ранним. А когда слаще всего спится? Правильно, на рассвете! Часов в пять утра все в замке будут смотреть сны, а не по сторонам, даже охрана. Надеюсь… А мы с тобой попробуем выбраться отсюда. Если не получится на машине – пешком уйдем. Нам главное – из замка выбраться, а уж там мы не потеряемся. Это же не тайга, в конце-то концов! Как-нибудь доберемся до цивилизации с телефоном, а потом я позвоню Алексею, и все будет в порядке.

– Но ведь Слава… Он же арестован, и Фридрих обещал засадить его за решетку, если я не стану фрау фон Клотц!

– Если мы сумеем выбраться отсюда, то никто Славу не обидит. Лешка найдет самого лучшего адвоката, да и не думаю, что наш любезный хозяин захочет огласки этой отвратительной истории. Так, ладно, время на исходе, скоро явится нежный папулик. Вот, смотри, я тут специально не дошила, чтобы был повод зайти к тебе вечером, после ужина. Тогда и обговорим все детали. Договорились?

– Да, – улыбка ее получилась почти веселой.