Вороны не умеют считать - Эрл Стенли Гарднер

Едва машина тронулась с места, я обратился кШарплзу:

— Как вам кажется, не лучше ли спросить усамой Ширли Брюс об этой подвеске? Если, конечно, эта подвеска принадлежала ей.

— Только не сейчас, — отрезалШарплз.

Я ждал, что он объяснит, почему не сейчас, ноон не стал продолжать. Некоторое время мы ехали молча.

— Еще не было случая, чтобы Боб сделалчто-то, не посоветовавшись со мной… — вдруг сказал Шарплз.

Я никак не отреагировал на эти слова.

— Ширли — очень хорошая девушка. И мне нехотелось бы ее беспокоить. Может быть, это и не понадобится? К тому же я нехочу, чтобы она думала, что я вмешиваюсь в ее личную жизнь.

— Насколько я понял, вы стремитесьузнать, почему она продала подвеску?

— Да.

— И вы говорите, что не намеренывмешиваться в ее личную жизнь?

— Я не хочу вмешиваться. Я хочу знать. Иэтим должны заниматься вы. Именно за это я вам плачу.

— Понятно, — сухо заметил я.

— До чего же я кажусь нелепым! —воскликнул Шарплз с раздражением.

Подождав, пока он немного успокоится, ясказал:

— В конце концов, если она решилаобратиться за помощью к Кеймерону, стоит ли волноваться? Он ведь порядочныйчеловек.

— Боюсь, что за этим что-то кроется.Иначе она бы мне все рассказала. Ведь кто ей Кеймерон? Совершенно чужойчеловек. Она должна была, понимаете, должна была сначала посоветоваться сомной.

Мы проехали кварталов восемь — десять, пока япрервал молчание:

— Может быть, расскажете мне подробнее оКеймероне?

— Нет. Я хочу, чтобы вы были свидетелемнашего с ним разговора. И вы сами все поймете.

— Вы ставите себя в неловкоеположение, — заметил я. — Вдруг вы поссоритесь. Зачем вам свидетель?Да и я буду чувствовать свое присутствие неуместным.

— К черту вашу дипломатию! Плевать яхотел на ваши чувства! Надо покончить со всем этим поскорее.

— Не уверен, что ваша прямота поможетпрояснить ситуацию. Как бы то ни было, мне надо знать хоть кое-что о Кеймероне.

— Ладно, слушайте, — согласилсяШарплз. — Бобу Кеймерону пятьдесят семь лет. Начинал он на Клондайке,потом старательствовал в пустыне, скитался по Юкатану, Гватемале, Панаме.Наконец, застолбил себе местечко в Колумбии. В Медельине познакомился с КоройХендрикс. Вы были в Медельине?

— Я сыщик, а не турист.

— Чудесный город. Хороший климат —перепад температур никогда не превышает пяти-шести градусов, будь то день илиночь, лето или зима. Круглый год в среднем семьдесят пять градусов поФаренгейту. Замечательные люди — гостеприимные, приветливые, воспитанные.Красивые здания, уютные зеленые дворики…

— Вы тоже там бывали?

— Конечно, мы с Бобом работали там. Вот ипознакомились с Корой Хендрикс. Не в самом Медельине — на одном из приисков.

— А Ширли Брюс?

— Она выросла там. Кажется, будто явпервые увидел ее только вчера, хотя прошло уже… Да, если не ошибаюсь, прошлодвадцать два года с тех пор. Кора поехала по делам в Штаты. И как раз в этовремя в автокатастрофе погибла ее двоюродная сестра. А муж сестры — отец Ширли— умер от сердечного приступа за несколько месяцев до этого. Сама Кора никогдане была замужем. Осиротевшую Ширли она привезла в Колумбию, воспитывать еепомогала жена управляющего прииском. Для всех нас девочка стала родной.

— Вы все работали на одном прииске?

— И да, и нет. Мы с Бобом занималисьгидравликой на соседних шахтах.

— А когда умерла Кора Хендрикс?

— Месяца через три-четыре после того, какпривезла из Штатов крошку Ширли.

— После ее смерти управление приискомперешло к вам?

— Не сразу. Мы с Бобом поехали в Штатыуладить дела с наследством. Вернулись примерно через год — путешествовать былоне так просто, как теперь, — и были изумлены, когда узнали, что в своемзавещании Кора назначила нас опекунами. Что можно сказать о нас тогдашних?Молодые искатели приключений, и только. Кора была гораздо старше нас. Этакаявысушенная временем старая дева. Очень хитрая, скрытная, никогда о себе нерассказывала. Иногда я начинал думать, что Ширли — ее дочь. Как иначе объяснитьтакую любовь к девочке? Впрочем, не стоит об этом. Если Ширли заподозритчто-либо, это будет для нее потрясением. Черт возьми, я, кажется, рассуждаювслух, старый дурак! Надеюсь, Лэм, у вас хватит порядочности не болтать обовсем этом? Знайте, если до Ширли дойдут какие-то слухи, я проломлю вам голову.

— Вы не пытались разыскать родственниковпо линии той самой двоюродной сестры?

— Честно говоря, нет. Коры не было вКолумбии около года. Вернулась она с ребенком. Мы с Бобом заподозрили былонеладное, но Кора рассеяла наши подозрения, рассказав о своей трагическипогибшей родственнице, — кажется, это была даже не двоюродная, атроюродная сестра. Вы думаете, что объявился кто-то из родственников по тойлинии и стал шантажировать Ширли? Едва ли. Как это все же странно: Ширлипонадобились деньги и она мне ничего не сказала!

— Так что же Кеймерон? Вы так ничего и нерассказали о нем…

— Не хочу я о нем говорить. И вообще,Лэм, я не уверен, что ваше присутствие при нашей встрече необходимо. Не знаю,получится ли у нас с Бобом разговор начистоту…

— Дело ваше. Но Кеймерон спросит, откудавам известно, что подвеска попала к Наттоллу через него. Что вы ответите?

— Вы правы. Что ж, раз уж вы влезли в этодело, вам его и распутывать…

— Как вам угодно.

— Придумайте что-нибудь. Например будтовы работаете на какую-нибудь ассоциацию ювелиров, которая прослеживает путьнекоторых драгоценностей к прилавку. У вас получится убедительно. Только, радиБога, не проговоритесь, что я вас нанял.

— Клянусь головой, все будет о’кей.

— Ну что ж, рисковать головой — вашапрофессия, — улыбнулся Шарплз. — За риск я вам и плачу. И еще: еслиуж вам придется иметь дело с Бобом Кеймероном, будьте осторожны с Панчо.

— С Панчо? Это собака?

— Нет, ворона.

— Зачем она ему?