Вороны не умеют считать - Эрл Стенли Гарднер

— Не представляю. Никогда не мог понять,почему Боб приручил эту птицу. От нее столько беспокойства и шума, да к тому жегрязи. Конечно, я стараюсь не подавать виду, что она мне противна. Ну вот мы иприехали, мистер Лэм. Признаться, мне как-то не по себе — ведь я шпионю застарым приятелем. Но надо все-таки разобраться. Не скажу, что это приятно, даникуда не денешься.

Машина остановилась у белого оштукатуренногодома под красной черепичной крышей. Вокруг зеленая лужайка, обсаженнаяаккуратно подстриженными кустами. Чуть поодаль — гараж на три машины. Судя повсему, владелец — человек весьма обеспеченный.

Шарплз поспешно вышел из машины, поднялся накрыльцо, привычным жестом нажал кнопку звонка, потом дернул ручку двери. Онабыла не заперта, и он предложил мне пройти вперед.

— Лучше будет, если сперва войдете вы,мистер Шарплз. Я ведь не знаком с хозяином.

— Да-да, вы правы, Боб наверху, вмансарде. Он проводит там все свое время. Под коньком крыши сделано отверстие,так что эта чертова ворона может свободно летать куда ей хочется. Сюда, Лэм,здесь лестница.

— Кеймерон женат?

— Нет. Живет один-одинешенек, если несчитать прислугу-колумбийку. Она служит у него много лет. Интересно, дома лиона? Эй, Мария! — крикнул он. — Мария! Да есть тут кто-нибудь?

В ответ мы услышали только эхо.

— Наверное, пошла в магазин, —сказал Шарплз. — Ну что ж, поднимемся.

Вдруг откуда-то сверху раздалось пронзительнои скрипуче:

— Вор-р-р! Вор-р-р! Вр-р-рун!

Шарплз чуть не подпрыгнул.

— Проклятая ворона! Голову ей оторвать!Угораздило Боба завести себе такую подружку.

Мы поднялись в мансарду. Шарплз шел впереди.

Я услышал, как хлопают крылья, и сновараздалось хриплое карканье — мимо пронеслась черная тень птицы. Она улетелакуда-то за стропила, но шум крыльев не смолкал.

Шарплз шагнул вперед и замер.

— О Боже! — воскликнул он.

На полу лежал человек. Тот самыйреспектабельный господин, которого я видел у конторы Джеррета. Он лежал в лужекрови, сжимая в левой руке телефонную трубку, а сам аппарат свисал со стола напроводе.

— О Боже! — снова простонал Шарплз.

Лицо его стало белым, губы дрожали. Виднобыло, что он пытается, но никак не может совладать с собой.

— Это Кеймерон? — спросил я.

Шарплз вдруг выскочил из комнаты, добежал долестницы и рухнул на верхнюю ступеньку.

— Да, это он. Поищите что-нибудь выпить,Лэм, прошу вас. Я сойду с ума.

— Опустите голову к коленям, —посоветовал я. — Это улучшит кровообращение. Постарайтесь не потерятьсознание.

Последовав моему совету, Шарплз глубокозадышал. Я вернулся в мансарду.

Судя по всему, смерть настигла Кеймерона,когда он, сидя за столом, говорил по телефону. Падая на пол, он не выпустилтрубку, хотя не исключено, что ее вложили ему в руку уже после убийства. Яогляделся. На столе лежали какие-то письма. Вертящийся стул, на котором,очевидно, сидел Кеймерон, валялся поодаль.

Тут в комнату вернулась ворона. Села наподсвечник, склонила голову набок и уставилась на меня блестящими бесстыжими глазами.

— Вор-р-р, — каркнула она.

— Вр-р-рун, — прокаркал я в ответ.

Ворона раскрыла крылья, и из ее горлавырвалось нечто, похожее на хохот.

В углу комнаты висела стальная клетка. Большая— в ней, наверное, уместился бы орел. Дверка клетки была отворена и прикрученапроволокой к прутьям.

На столе что-то блеснуло. Подойдя к нему, яувидел точь-в-точь такую подвеску, как та, которую нарисовал Шарплз, но безизумрудов — их вынули из золотой оправы.

Здесь же, на столе, лежал пистолет двадцатьвторого калибра, а пустая коробка из-под патронов — на полу. Я наклонился,понюхал ствол и ощутил запах пороха, — значит, стреляли совсем недавно.

В поле моего зрения вдруг попало нечтозахватившее меня — какое-то необычное сияние. Его излучал большой изумрудудивительной чистоты. Никогда прежде я не видел такой сказочной красоты камня.Очень хотелось его потрогать, но я сдержался.

Еще на столе лежали тонкие кожаные перчатки.Должно быть, Кеймерона. Когда он выходил от Джеррета, я заметил, что его рукибыли в перчатках.

Причина смерти не вызывала сомнений —Кеймерона закололи, ударив в спину чем-то острым, по всей вероятности кинжалом.Лезвие прошло под левой лопаткой прямо в сердце. Орудия убийства я необнаружил.

Шарплз по-прежнему сидел на верхней ступеньке,раскачиваясь из стороны в сторону.

— Что же теперь делать? — застоналон, увидев меня.

Я положил руку ему на плечо.

— У вас есть два пути.

Он тупо уставился на меня. Казалось, мышцы еголица полностью утратили упругость. Оно походило на свежий хлеб — ткнешьпальцем, останется след.

— У вас есть два пути, — повториля. — Или вы сообщаете в полицию об убийстве, или исчезаете отсюда и ничегоникому не говорите. Если вся ваша скорбь притворна, лучше поскорее уйти, а еслиубийство друга действительно потрясло вас, звоните в полицию.

— А вы разве не обязаны сообщать вполицию о событиях такого рода?

— Обязан.

— Так в чем же дело? Звоните. Можетесчитать, что вам повезло: наверное, вас наградят за сообщение.

— Не наградят. Позвонить-то я позвоню, ноназывать свое имя, а также имя того, кто здесь со мной, я вовсе не обязан.

И тут Шарплз сразу перестал трястись. Передомной снова был уравновешенный, сдержанный и уверенный в себе бизнесмен.

— Как вы полагаете, меня вызовут вполицию?

— Возможно.

— И спросят, где я был в то время, когдапроизошло убийство?

— Скорее всего.

— Ладно. Сообщим в полицию. Думаю, сейчасмне лучше убраться отсюда, чтобы не добавлять отпечатков своих пальцев.

— Добавлять?

— Ну мало ли что… Вдруг я случайно дочего-нибудь дотронулся…

— Если это так, то я вам не завидую. Онмрачно взглянул на меня.

— Тут неподалеку аптека. Можно позвонитьоттуда, — предложил я.

— Вы помните, что в течение последнегочаса я все время был с вами, Лэм?