Рыбки в пятнах света - Рику Онда

Когда я учился в лесной школе, у учеников была такая забава: вязать траву в пучки и так оставлять. Вроде безобидная шутка, но, когда затевали беготню, кто-нибудь обязательно об эти кочки спотыкался.

– Я сережку потеряла, – вдруг объявляет она.

– Сережку?

– Ну да. Наверное, выпала, когда мы паковали вещи.

Похоже, она не очень расстроена этим обстоятельством.

– Если с жемчугом, то прям как у Юмин[3].

– Да нет, она не ценная. Из циркония.

Она приподнимает волосы, открывая левое ухо. На месте, где была сережка, видна крошечная дырочка. Почему-то при виде ее мне становится ужасно не по себе. Это малюсенькое отверстие в ухе кажется мне живым и будто распространяет вокруг бездушие и жестокость.

– Это какие серьги? Те, что ты всегда носишь?

– Они самые.

– Когда заметила?

– Утром сегодня.

Она все время носила одни и те же сережки – с невзрачными прозрачными камешками. Вот что она потеряла. Я непроизвольно окинул взглядом татами вокруг себя.

– Куда-нибудь завалилась, не иначе. Она же маленькая, в щель закатится – и не заметишь.

– Или упала в коробку, когда вещи собирали.

По ее тону можно понять, что она смирилась с потерей. И вдруг, будто о чем-то вспомнив, сказала:

– Ты сказал про Юмин. Про «Жемчужную сережку».

Она мельком взглянула на меня.

Я пожалел, что упомянул Юмин. Если подумать, наша ситуация точно такая же, как в ее песне.

– Я как-то поспорила с подругой об этой песне. Ты ведь знаешь слова?

– Угу.

В школе, в старших классах, у меня была подружка – большая фанатка Юми Мацутоя. Она все ее альбомы собрала. Я знал, что Юмин очень популярна, но не мог понять почему. Не такая уж она певица, чтоб восхищаться. Тогда подружка посоветовала мне первый альбом Юмин – «Жемчужная сережка». Девушка мне нравилась, поэтому я, хоть и без большого желания, но все-таки решил послушать. Тексты, мелодии и голос чуть ли не ультразвукового диапазона захватили меня. После этого я попросил у подружки другие альбомы Юмин. Так что «Жемчужную сережку» помню очень хорошо.

– Там есть такие слова, – говорит она и напевает:

Я бросила одну сережку под кровать.

О-о, жемчужная сережка.

Голос у нее не сильный, но слух хороший. Действительно, песня точно описывает нашу нынешнюю ситуацию. Как там дальше?

И, может, ты ее найдешь,

Когда девчонка к тебе переедет,

Совсем скоро…

А она тем временем продолжает с невозмутимым видом:

– Женщина расстается с мужчиной, последний раз заходит к нему и бросает под кровать свою жемчужную сережку. Так ведь в песне?

– А зачем? – с безразличным видом отвечаю я вопросом на вопрос, не желая отдавать инициативу.

– Вопрос в том, осталась у этой женщины другая сережка или нет. Здесь у нас с подругой мнения разошлись.

– То есть?

Я все еще не улавливаю, что она имеет в виду.

Она открывает новую банку пива, делает глоток. К вину ее пока не тянет.

– Я считаю так: он подарил ей сережки с жемчугом, когда между ними все было хорошо, и вот теперь она глядела на них и думала, что же будет дальше. Она знала, что они скоро разойдутся и восстановить ничего нельзя. Его мысли уже заняты другой, поэтому она думает, что больше никогда не наденет эти сережки. И мужчина не станет носить то, что подарила ему женщина, с которой он расстался, какой бы дорогой ни была эта вещь и как бы она ему ни шла. Правда ведь?

Она вдруг заглядывает мне в глаза. Я вымученно улыбаюсь и киваю.

По ее лицу тоже пробегает улыбка, и она продолжает:

– Поэтому она решила избавиться от сережек. Скорее всего, она направилась к месту, с которым у нее были связаны вспоминания – например, на берег моря или туда, где он их ей подарил, – и выбросила там одну сережку. Потом поехала к нему в последний раз и оставила другую под кроватью. И у нее больше нет сережек. Как-то так.

– А-а, теперь понял.

Она меня убедила.

– То есть она забросила ему под кровать сережку, которая у нее оставалась единственной?

– Именно.

Она кивает, довольная моей понятливостью.

– Но подружка настаивала, что обычно люди считают так, как в песне: «Я бросила одну сережку под кровать».

– Получается, другая у нее осталась? Тоже может быть.

– Понятно.

Это все, конечно, интересно, но у меня ее дискуссия с подругой вызывает смешанные чувства. С одной стороны, забавно, что они пытались разобраться в этой истории, но меня пугает, как много эмоций девушки тратят на обсуждение слов из песен Юмин. Помню, когда вышел двойной альбом с ее хитами, я куда-то ехал по работе в синкансэне[4], и в вагоне женщины немного постарше меня слушали эти песни. Каждая была погружена в свой мир. Мне даже стало как-то не по себе.

– Но дальше же еще есть строчка, – продолжает она хмуро. Похоже, ей не понравилось, что я вроде как согласился с ее подругой. Она пропела:

Когда теряешь половину,

Другая становится не нужна.

И добавила:

– Это значит, какой смысл оставлять одну, если вторая уже потеряна. Разве не так?

Я качаю головой:

– Эти слова можно понять и по-другому: если я оставила с ним половину своего сердца, то я – уже не я. Вот такая незатейливая интерпретация.

– Хм. А ты романтик. Не ожидала.

Она пристально смотрит на меня. Видно, что я ее по-настоящему удивил.

– Можно годы прожить с человеком, и все равно всего про него не узнаешь, – бормочет она, будто разговаривая сама с собой.

Не узнаешь… Конечно, невозможно понять о человеке все. Легче, наверное, довольствоваться тем, что о нем известно. Потому что человек сам себя толком не знает. Вот о ней я ничего не знаю, хотя прежде мне казалось, что знаю. А теперь больше не уверен.

Раньше каждый из нас считал другого своей половиной. Я думаю, так оно и было какое-то время.

Она, не отрываясь, глядит в окно, а я с левой стороны смотрю на нее в профиль как на некий загадочный объект.

И мне вдруг приходит в голову мысль: а что там у нее с правым ухом? Такая же крошечная, похожая на пятнышко дырочка, как на левом?

Если одна сережка из пары, которую