Когда Алиса упала - Ким Тэйлор Блэйкмор

Неужели Эмос следит за нами.

Глава 25

Кэти будит меня:

– Просыпайся!

Она нависает надо мной, схватившись за спинку кресла-качалки, в котором я незаметно заснула накануне вечером. Одевалась она явно впопыхах: летнее платье из набивного ситца перекошено. Нижних юбок нет. Одна пуговка на лифе пропущена. Волосы закручены в небрежный узел.

Я растираю лицо ладонями. Морщусь, задев шрам на губе.

– Который час?

Она раздраженно вздыхает, подходит к окну и открывает ставни. Свет персиково-фиолетовый, еще совсем рано, воздух ночной, прохладный.

– Что случилось? Что-то с Тоби?

Распахнув дверцы шкафа, она кидает на кровать платье, затем скатанные чулки.

– Констебль.

– Что?

– Констебль, – шипит она.

Я встаю, растерянно снимаю ночную рубашку, натягиваю одежду. Руки у меня трясутся.

– Помоги.

Сорочка и панталоны. Хлопковые чулки. Подвязки.

– Руки вытяни, – командует Кэти и обходит меня, чтобы затянуть корсет.

Все это время она тяжело дышит, обращается со мной, словно с куклой, левую ногу сует не в ту туфлю. Когда застегивает пуговицы, у нее тоже дрожат пальцы.

Наконец, больно дернув поврежденную руку, небрежно завязывает на ней безвкусно-яркий платок.

– Лайонел? – спрашиваю я, надеясь, что он уже ушел.

Кэти качает головой, продолжая возиться с платком. Не расчесывая, небрежно подбирает мои волосы, кое-как закалывает.

– Ты должна все уладить.

– Именно это я и хочу сделать, – отвечаю я и кивком прошу открыть дверь.

Я вдыхаю и не выдыхаю, пока иду по коридору. Бормотание мужских голосов из гостиной. Я сбавляю шаг. Три голоса. Все мужские. Лайонел, да, я узнаю его смех, совсем не веселый.

Я поправляю перевязь. Спина прямая. Вхожу.

– Констебль Грент. Как любезно с вашей стороны наконец навестить нас. Я думала, вы совершенно забыли…

Но поток моей речи иссякает, когда все мужчины поворачиваются ко мне. Лайонел, багровый от гнева, стоит у окна. Рядом с ним доктор Мэйхью, прижимает котелок к груди. Он небрежно кивает мне:

– Миссис Эбботт.

Лайонел складывает руки за спиной:

– Констебль Грент приехал за тобой, Мэрион.

– Почему…

Констебль закидывает толстую ногу на другую, колени издают скрип. Он обмахивается какими-то бумагами. Белые усы трепещут, глаза выглядывают из пухлых складок. Но взгляд твердый.

– Вы все заявления игнорируете, – спрашиваю я, – или только мое?

Полицейский сворачивает бумаги в трубочку.

– Могу я поинтересоваться, что у вас с рукой? – в свою очередь спрашивает он и смотрит на меня так, будто все, что я скажу, он либо исказит, либо просто сочтет не стоящим внимания.

– Не можете.

На секунду опешив, он настаивает:

– А я все-таки спрошу.

– Коляска перевернулась, – говорит Кэти. Она проскользнула в комнату и прикрыла за собой дверь. Стоит у ломберного столика в углу и постукивает пальцем по обивке. – Думаю, это вполне законно.

Я хрипло дышу, колени у меня слабеют.

– Вы не дали никакого ответа на мое заявление, мистер Грент.

Констебль катает свернутые в трубку бумаги в ладонях. Кончики его пальцев коричневые от табака, от одежды тянет затхлостью.

– Я в вашем распоряжении.

– Я хотела бы внести дополнения. В мое заявление.

Доктор Мэйхью напряженно улыбается.

– А у меня встречная жалоба. Нарушение границ частной собственности. Каковое нарушение вы совершили. Повредив при этом руку, – говорит он, показывая на нее шляпой.

– Я встречалась с подругой в городе. В отеле «Феникс».

– Я был вынужден признать, что этот участок дороги нуждается в ремонте, – говорит Мэйхью, глянув на Лайонела, – а потому возместил мистеру Томасу Харгривсу расходы по замене оси.

– Нет, – говорю я.

Грент бросает бумаги на колени и смотрит сначала на Кэти, потом на Лайонела:

– Мы с доктором хотели бы побеседовать с миссис Эбботт. Разобраться в ее заявлении. Наедине.

Сглотнув, Лайонел мрачно направляется к двери, по дороге берет Кэти под руку. Оборачивается и говорит:

– Я бы просил…

– Наедине, мистер Сноу.

Грент улыбается широко, ну вылитый морж. Ждет, пока захлопнется дверь. Наблюдает за мной, продолжая улыбаться.

– Присядете, миссис Эбботт?

– Спасибо, я постою, – отказываюсь я, но он, вопреки всем правилам приличия, продолжает сидеть. Диванная подушка скрипит, когда мистер Грент устраивается поудобнее.

– По словам миссис Харгривс, вы взяли их коляску. Фирмы Эбботт-Даунинг.

– Она сама мне предложила.

Грент поднимает брови до самых волос.

– А пишет она иначе.

Он разворачивает бумаги и, облизнув большой палец, пролистывает их, пока не находит искомое.

Я услышала, что в амбаре что-то происходит, и прибежала туда, но не смогла помешать отъезду миссис Эбботт. Ранее она постоянно твердила о злоупотреблениях, совершенных в Бродерс-хаус. Я думала, мне удалось разубедить ее, но оказалось, что это не так.

Я хочу возразить, но запинаюсь. Ада…

Констебль Грент откашливается.

– Это неправда, я…

Но в словах Ады нет ничего странного. Ей же надо было объяснить мужу, как она связана со всей этой историей – пусть она только передавала информацию.

– А вы мое заявление читали?

– Разумеется.

– Мою сестру столкнули с крыши лечебницы для душевнобольных.

Мэйхью поворачивается к констеблю:

– Что я вам говорил? – Он бросает свой котелок в кресло и прислоняется к подоконнику. – Никто вашу сестру с крыши не сталкивал. Я уже ответил на ваши вопросы, миссис Эбботт.

– Нет, не ответили.

Он поджимает губы. Проводит пальцами по бакенбардам.

– А по-моему, ответил. Но давайте я объясню вам еще раз доступными словами, понятными даже женщине. Ваша сестра вскрыла дверной замок. Ускользнула от смотрительницы, пробралась на крышу и покончила с собой.

– А что делали смотрительницы? Как моя сестра выбралась из комнаты через все запертые двери и почему никто ее не остановил и не спросил, куда она направляется? Кто-то столкнул ее.

– Наше расследование показало, что все сотрудники в тот вечер выполнили свой долг. Обход был совершен своевременно, о чем есть запись в журнале. Я им всецело доверяю.

– И все же вы позволили человеку умереть. – Я сжимаю и разжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони. – Что вы можете сказать о ящике? О кресле? Вы пристегивали ее ремнями. И за ней кто-то наблюдал. Она знала. Она знала, что вы сделали с той другой женщиной.

Он пристально смотрит на меня. Говорит, осторожно подбирая слова:

– Ваша сестра была одержима бредовыми идеями, временами она впадала в буйство. Приходилось принимать меры предосторожности ради ее безопасности и безопасности других людей. В том числе привязывать ее. Мозг может так наполниться хаосом, что это единственный выход, остальные средства бесполезны. Гидротерапия на короткое время сработала. Я думал, мы ступили на путь излечения.

– Ледяные ванны.

– Вы знаете об этом?

Я не говорю, сколько я знаю и что я видела. И Стоукс, и мисс Клаф просили молчать. Меня там не было, я ничего не видела.

– Я