Когда Алиса упала - Ким Тэйлор Блэйкмор

Хлыст она держит вертикально. И спина у Кэти такая же прямая. Она едет в объезд города, и я благодарна за передышку от солнца – дорога идет меж высоких деревьев, и свет тут узорчатый.

Я не могу остановить образы, которые проносятся в моем мозгу. Этот ужасный ящик. Ванны со льдом и белые, белые стены. Накрахмаленные юбки мисс Клаф. Эхо голоса миссис Брайтон в лестничном пролете. Мои руки, мои пальцы немеют. Зубы стучат. Я дрожу – эта ледяная вода течет сейчас по моей спине. Но я знаю, что это просто шок.

Кэти взмахивает вожжами, когда мы поворачиваем к Тюри.

– Ты так же не умеешь врать, как и твой брат.

– Я была в лечебнице, – говорю я.

– Да. Да, Ада мне рассказала.

– Блокноты Алисы у Лайонела.

– Правда? – Она качает головой. Мимолетно улыбается и внезапно треплет меня по ноге: – По-моему, только ты и знала, как заботиться об Алисе.

– Я встретилась со смотрительницей. Последней… – Сглатываю рыдание и прикрываю рот. – Ее убили, Кэти. Кто-то открыл дверь, и вытащил ее на крышу, и столкнул вниз.

Она вздергивает подбородок.

– Мисс Клаф…

– Мисс Клаф?

– Мне нужно встретиться с констеблем. Я хочу дополнить заявление.

– Какое заявление?

– Я тебе говорила.

Она резко натягивает вожжи и останавливает коляску на обочине. Но колеса все еще крутятся и давят цикад и опавшие листья.

– Какое заявление?

– Я написала официальное заявление. На доктора Мэйхью.

– В чем ты его обвиняешь?

– В преступной халатности. А теперь хочу обвинить в убийстве.

– О, Мэрион. Что ты наделала.

– Нужно было сразу же написать заявление. В первый же день, как я хотела… Но теперь появились свидетели. Люди, которые все это видели…

– Что все? Что они видели? – Кэти резко разворачивается ко мне: – Что ты затеяла?

– Я не… Ты была там. В прошлом месяце. Как и Ада. Она мне сказала.

– Не было меня там. – Кэти снова взмахивает вожжами. Лицо у нее покрывается пятнами. На скулах играют желваки. – Ада все перепутала.

– Кэти.

– Меня там не было. Не могла она меня там видеть.

Глава 23

Ноги меня не держат. Я падаю на постель и слушаю шаги Кэти наверху: приглушенные ковровой дорожкой – в коридоре, стаккато – на деревянном полу. Голос Лайонела. Голос Тоби. Бренчание посуды на кухне. Кажется, несколько часов ко мне в комнату никто не заходил.

– Пей.

Кэти наконец-то возвращается. Протягивает мне ложку. В чашке какая-то жидкость. Вот так и я сидела когда-то на краю солдатской койки.

– Пей, – повторяет она.

Я отворачиваюсь: у жидкости резкий запах. Она пальцем наклоняет мой подбородок, и лекарство, словно бархат, скользит по языку. Теплые пальцы Кэти гладят по моему горлу, чтобы я проглотила жидкость. Сплошная горечь, я провожу языком по небу, пытаясь избавиться от нее.

Кэти ждет.

Лекарство уже делает свое дело: губы меня не слушаются, они онемели, распухли. Я хочу знать, что она мне дала. Но не могу спросить.

Кэти отводит волосы с моего лица и говорит:

– Отпусти свою сестру.

– Не могу.

Я откидываюсь на подушку. Веки такие тяжелые, что я не в силах поднять их. Кэти кладет руку мне на запястье, на краешек перевязи, так что ее большой палец касается голой кожи. Склоняется надо мной:

– Никаких заявлений, – говорит Кэти и стискивает мое запястье так, что боль лучами летит к плечу. – Я не позволю тебе погубить нашу семью.

Она с силой скручивает мне кожу, и перед глазами у меня вспыхивают искры.

– Мне все равно, спихнул кто Алису с крыши или она сама прыгнула. Мне нет до этого дела.

Я борюсь с Кэти, толкаю ее в грудь. Простыня обмоталась вокруг моей руки, затянулась точно петля. Я глотаю воздух ртом и пытаюсь приподняться.

– Отпусти.

– Тихо, Мэрион, тихо. – Кэти заботливо поправляет простыню, как если бы я была ребенком. – Тихо. Тебе приснился кошмар.

– Нет, ты была здесь…

Но я не заканчиваю фразу, слова сворачиваются под ее взглядом.

Кэти явно забавляется: сначала поднимает в улыбке правый уголок рта, потом левый, и глаза у нее лихорадочно яркие. Прикусывает губу, не сводя глаз с моего шрама. Сжимает завязки моей перевязи и спрашивает:

– Что она сделала? Когда дверь открыли?

– Я не…

– Ты сказала, что дверь кто-то открыл. У нее было только два варианта: либо остаться в комнате, либо бежать. Она не осталась. Правда? И если она решила бежать, то почему на крышу, а не вниз по лестнице и в лес?

Глаза у Кэти расширяются и бегают из стороны в сторону, будто перед ней разматывается вся история.

– Три двери. Одна, потом другая, потом третья. Вверх по лестнице. Крыша крутая, черепица скользит. Непросто удержаться на ногах. А потом надо пробежать по карнизу. Она должна была сознавать, что именно этого она хочет. Правда?

Дыхание у нее горячее и кисло-сладкое. Она потирает губу. Смотрит на что-то за моим плечом.

– Самый край здания, там, где склон, где выше всего, где дольше всего падать. Вот там она остановится. Вытянет руки, занесет ногу, шагнет. Так она мне описывала свой план.

Я открываю рот. Не могу пошевелиться.

– Именно так все и сказала. Она этого хотела.

Кэти тянет за пуговицу на моей ночной рубашке, встает и выходит из комнаты, белое кружево на ее шали сияет. У лестницы она останавливается и, положив руку на перила, говорит:

– Спокойной ночи.

* * *

Утром я сижу на крытой веранде в кресле-качалке, которое вынесли сюда Кэти с Сиршей, на столике рядом стопка журналов, тарелка с ломтиками мяса и сыра. Сирша испекла хлеб с патокой, он все еще теплый и пахнет упоительно. Лайонел стащил кусочек и отправился к лодочному домику, где его ждали Элиас и Эмос. Он машет мне, подхватив лом, и кричит:

– Все в порядке!

Не знаю, что он имеет в виду и почему не сердится, что я разбила коляску Харгривсов, почему не встревожен тем, что я чуть не погибла. Нет, он просто прокричал «Все в порядке» и принялся выламывать доски.

Я смотрю, как Эмос подхватывает старое кресло-качалку, закидывает его на плечо. Он гладко выбрит, на нем фетровая шляпа – одна из шляп Элиаса. Русые волосы все так же до плеч, но теперь они блестят. Меня настораживает взгляд его серо-зеленых глаз – взгляд, который задерживается на мне лишнюю секунду. Он кивает и кидает кресло в общую кучу. Оборачивается ко мне, заслонив глаза рукой.

– Как ваше здоровье?