Наказать беспредельщиков - Алексей Наст

— Сука, — с улыбкой отозвался Миша. И подумал с удивлением: «Нет, правда, вот сука!»

— Понравилось? Да, я умный, я все продумал. Из-за какой-то мелочи я не попадусь. И буду жить долго и счастливо. И моя сестра будет жить долго…

— Я тоже хочу жить долго, — признался Миша. Надо было говорить, говорить — Коростылев оттает, а Миша перехватит ситуацию в свои руки.

— Второго урода — Хорова — я нашел в городе, в кафе. Случайно наткнулся. Наш великий следователь Ася велела арестовать урода. Мне и карты в руки. Подсел к нему за столик, стал «наезжать», требовать пройти со мной в управление на беседу. Незаметно (он хорошо поддатый был) всыпал ему в кофе крепкое снотворное — пока ехали, Хоров уснул. Привез его в тот же цех, быстро удавил, без всяких объяснений, потом пробил задницу дрыном… Подвесить хотел, но не успел… Кто-то шарился на территории старого завода… Я тихонько выскользнул со склада и уехал.

— Это ты лазил в мою квартиру? — спросил Миша.

— Я. Украл у тебя брелок, твой фирменный. Ты мне как-то показал его из хвастовства и убрал в шкатулку на комоде… Проще простого… Решил отомстить тебе за предательство — ты стал Иудой, продался за деньги преступникам! Предатель!

— Кого я предал? Тебя?! — взревел Миша.

— Меня!!! — так же заорал в лицо Коростылев. — Ты пошел к ним, к моим главным врагам! Ты служишь им, Мишка!.. Ты урод!.. Я проследил Гарика Занозу…

— И Гарик? — Миша обалдел. — Гарик тоже… Любу? — спросил он ошарашенно.

— Тоже, — спокойно отозвался Коростылев. — Их было шестеро, пьяных козлов… Я собирался убить Занозу и отомстить тебе, подбросить твой брелок, улика, от которой ты не отвертишься… Не отвертишься, хитрый Миша… Твой фирменный брелок — убийственная улика.

— Это подло! — сказал Миша уверенно.

Коростылев горько рассмеялся:

— Тебе ли, Миша, судить о подлости!.. А Гарика Занозу убил не я!.. Когда я приехал на квартиру, которую отследили мои младшие опера, уроды уже лежали мертвые — завалили друг друга сами. Злобные псы. Наверное, грызли друг друга зубами, когда дрались… Нашли множество следов укусов… Я бросил брелок на пол и ушел… Не знаю почему (вот главная загадка для меня!), никого из наших следаков твой брелок не заинтересовал. О нем просто забыли! Чертова корпоративная солидарность!.. Я понял, что уперся в глухую стену! Тебя никто не арестует и не посадит!

Миша хрипло спросил:

— А Еврея тоже ты завалил?

Коростылев закивал:

— Еврея убил я… Мы готовились захлопнуть ловушку в драмтеатре, я прятался снаружи у окна в туалет (там такая широкая фрамуга… наверное, ты знаешь). Увидел сквозь окно, как все бандюки рванули наверх, — стрельба началась в вестибюле… А Еврей остался — обделался от страха… Вижу — он присел, потом засуетился, потом кинулся к писсуару… Удар железным куском трубы — и я уже внутри… Я тебя искал, чтобы разобраться… А тут Еврей! Я швырнул кусок кирпича в установленную нашими ребятами видеокамеру, чтобы мой подвиг не стал достоянием гласности… Еврей, увидев меня, достал нож. Я просто врезал ему в лицо кулаком (наш прием!), вырвал нож и ударил им ему в печень несколько раз (от таких ударов не выживают!).

Тут подоспели наши опера — мы кинулись вон из туалета ловить подельников Молнии… А сегодня утром я засек Крота — он шел один-одинешенек. В летнем кафе у магазина «Электротовары» стал дожидаться кого-то… К нему подошел какой-то тип, что-то сказал и ушел. Я скрывался в зарослях черемухи, за беленым забором с бойницами… Вытащил пистолет… Что кривишься?

— Крот был нормальным парнем! — сказал Миша строго.

Коростылев развел руки в стороны и скривил издевательскую рожу:

— Я попал в Крота с первого выстрела. Как чемпион мира по биатлону!

— Ты человека убил!

— Я убил бандита!.. Что кривишься? Не нравится? Да, Миша, я попал в Крота с первого выстрела… Крот говорил по сотовому, видимо с Голубой Молнией. Думаю, Крот решил, что его пришили люди Эскимоса, и успел сказать об этом Молнии, и назвал адрес, где его ждал Эскимос. Новый адрес. Кроту передали. Отсюда стрельба в «Абреке». Думаю, там уже всех повязали… Рэда Пятачину я уничтожу в СИЗО, повесится от безысходности!

— Рэда убил Эскимос, — с какой-то тоской в голосе отозвался Миша. Его вдруг поразило, что бородатый наглый Рэд умер, а он не радуется мстительно, типа «Сдох урод!», а, наоборот, скорбит в душе…

— Убил!!! Хоу-хо! — обрадовался Коростылев и злорадно пояснил: — Жаль, что не я это сделал, с пытками и надругательствами!.. Ну ладно. Видимо, Бог уберег его от меня!.. А сейчас, мой дорогой прошлый друг, умрешь и ты… Я буду искренне горевать о тебе, ибо до сих пор люблю тебя, как самого лучшего друга…

Коростылев навалился на Мишу, пропел фразу песни из фильма:

— Служили два товарища… Ага!

Потом снова сел.

— Эскимос мне свой пистолет одолжил, — пояснил он Мише. — Поэтому твою смерть спишем на него! Хорошо у меня получается? А?!

Коростылев вдруг дернулся удивленно, у него болезненно скривились губы, изо рта хлынула кровь, и он завалился безжизненным кулем.

Ошеломленный Миша, уже смирившийся со своей гибелью, тупо смотрел, как расплывается кровавое пятно на груди убитого Коростылева… Он испуганно пригнулся, спасаясь от чужого выстрела. Затем машинально забрал из руки умершего пистолет.

Подбежал усталый, бледный Оргунков — он сжимал в руке пистолет.

— Мишка, ты не ранен? Бежим! Моих архаров менты повязали! Надо залечь на время, муть осядет, всплывем в другом месте… Ты со мной?

— Бросай оружие! — Миша направил на него пистолет.

— Ты что, охренел? Моей шкурой откупиться захотел? Решил срок себе скостить, подлюка? — Молния дернулся, вытягивая руку с пистолетом для выстрела, но Миша опередил его.

Бах!

Молния рухнул, свернувшись скулящим комком, прижимая к груди окровавленную руку.

«Попал, куда хотел», — расслабленно, с удовлетворением подумал Миша.

— Оргунков, вы арестованы! Вы имеете право хранить молчание! Все сказанное вами во время следствия может быть использовано против вас!.. Устраивает тебя такая формулировка, козел? Всю твою преступную организацию развалил и тебя повязал оперуполномоченный Михаил Соболев!.. Так-то…

Из-за поворота вывернули две патрульные машины, затормозили, шурша гравием. Грозные полицейские с автоматами кинулись к барахтающемуся на земле Молнии.

— Наши… — Миша устало закрыл глаза. Боль в затылке снова пронзила насквозь — он выгнул спину, словно наркоман в ломке, но сейчас ему было хорошо: он сделал дело и выжил!

Майор Митрошин, восседая во главе стола для совещаний, грозно стучал авторучкой по своей кожаной папке с золотым тиснением: «На подпись».

— Плохо! И еще раз скажу: плохо! Организация Оргункова разрушена, Эскимос убит!