Наказать беспредельщиков - Алексей Наст

— Что же в этом плохого? — удивился Миша Соболев. — Оргунков задержан, дает показания, имущество бандитов опечатано (суд решит, как с ним поступить), своего подельника — честного бизнесмена Акушкина — Оргунков сдал… Стеклов сядет за незаконное предпринимательство и контрафакт, его жена — за соучастие в организации побоища в драмтеатре.

— А трупы бандитов? Павел Суроков, Степан Хоров, Евреинов? — Взгляд Митрошина был страшен.

Миша повел плечами, отозвался с хрипотцой:

— Это глухари. Следов нет.

— То-то и оно… Четыре зависших убийства.

— Почему четыре? — спросила Ася.

— Те двое, Гарик Заноза и как там его…

— Товарищ майор, там ежу понятно — друг друга по пьянке завалили.

— Тогда что скажете о смерти Крота, Андрея Кротова?

— Его убили люди Эскимоса, поэтому Оргунков со своей бандой налетел на ресторан «Абрек», устроил там бойню…

— На все у вас словесные объяснения, а мне нужны официально оформленные бумаги, где черным по белому… — Митрошин вдруг посмотрел на свои наручные часы. — Так, скоро час дня… Закругляемся.

Все радостно зашумели, зашевелились.

Но Митрошин строго произнес:

— Что ж, друзья-соратники, поедем проводить в последний путь нашего боевого товарища, старшего оперуполномоченного Колю Коростылева.

После похорон Миша вернулся в свою квартиру не один. Люба Коростылева выплакала слезы и теперь сидела тихой мышкой.

— Выпьешь? — Миша присел рядом, держа в руке бутылку водки.

Люба не ответила.

Он налил в два стакана, до половины.

— Ты знаешь, как брата я его понимаю, — сказал Миша.

— Ты о чем? — удивилась Люба.

— Он отомстил за тебя. Вот о чем. — Миша опрокинул в рот полстакана водки, выпил залпом, долго нюхал свой кулак. — Такие вот дела… Я все обдумал… Люба, я люблю тебя, и нам надо жить вместе, пожениться, рожать детей… Как ты думаешь?

Миша был искренен — любовь к Любе Коростылевой жила в его сердце тихо и размеренно и теперь вырвалась наружу.

Люба, шмыгая носом, прослезилась, обняла Мишу за склоненную голову.

— Дурачок! Конечно, конечно, я люблю тебя!.. Но разве можно говорить об этом сейчас?

— Да, можно! Так ты со мной?

— С тобой, дурень! Ты моя мечта!

— А ты моя! К тому же Колька нас благословил!

— Правда? — удивилась Люба.

— Правда. Он сказал мне, что ему очень бы хотелось, чтобы мы были вместе!

— Правда?! — переспросила Люба. — Слава богу! Это счастье!

Она вдруг строго посмотрела на задумчивого Мишу, заявила:

— Мы сделаем брату отличный памятник из черного камня.

— Хорошо, — согласился Миша. — Я уже придумал эпитафию: «Я не успел!»

— Что такое эпитафия? — уточнила Люба.

Миша устало ухмыльнулся:

— Не важно… Иди ко мне, родная!

— Любишь меня?

— Очень!