Рубиновое сердце богини - Екатерина Лесина

До пыляевской квартиры я так и не доехала – Дамиан сидел на подоконнике между вторым и третьим этажом и дремал.

– Эй, – я потрясла его за плечо, – день на дворе.

– А? – Он вздрогнул. – Я сейчас…

– Конечно, сейчас. Просыпайся. – Не думаю, что на подоконнике удобно спать, он у нас узкий, да и ветер со всех щелей свищет, на улице-то конец марта.

– Машка, ты?

– Я. – Ага, сейчас он скажет, будто кого другого ждал. – Вставай.

– Подъезд общий, – пробурчал Пыляев, – я отсюда не уйду.

– Как знаешь, просто я подумала, что в квартире удобнее будет. И теплее.

– А…

– Бе. Пошли.

– Больше не сердишься?

– Лучше не спрашивай, пошли, пока не передумала.

Он неловко спрыгнул с подоконника и поморщился.

– Болит?

– Пройдет. Тебе тут цветы приносили… – Он протянул букет замученных астр, больше напоминающих мягкие цветные тряпочки, чем цветы.

– И давно ты здесь сидишь?

Пыляев пожал плечами, ясно, не скажет, следовательно, давно. Упрямый, так, кажется, охарактеризовала сынка Анастасия Павловна, что ж, не могу не согласиться. В квартире Димка скинул дубленку и остался в светлом свитере и джинсах. А где же костюм и брюки со стрелочками?

– Как ты себя чувствуешь? – Он сел на противоположном конце стола, подальше от меня. Интересно, специально или просто получилось? Наверное, специально.

– Нормально. А ты?

– И я нормально. – Детская какая-то болтовня. – А ты куда собралась?

– К тебе. Я звонила, но ты трубку не брал…

– Телефон где-то посеял.

– Бывает. – И снова молчание. Пьем чай, я задумчиво грызу сухарь и срочно пытаюсь найти тему для разговора. Как назло, ничего в голову не приходит.

– Дима, а что от тебя Гошка хотел?

– Да так…

– Я серьезно.

Он не ответил, ладно, придется пускать в ход тяжелую артиллерию, некрасиво, конечно, но другого выхода я не вижу.

– Дима, или ты рассказываешь, в какую авантюру он тебя на этот раз втягивает, или до свидания.

– Маша!

– Я сказала. Либо говоришь, либо дверь вон там.

И Пыляев сдался:

– Я обнаружил, что Гера взял деньги под залог фирмы, потребовал объяснений, а он… Он в одну нехорошую историю влип, и деньги ему срочно нужны были…

– Много?

– Пятьдесят тысяч.

– Рублей?

Он молча покачал головой. Значит, не рублей, долларов. Пятьдесят тысяч долларов, я попыталась представить такую кучу денег и не сумела – не хватило воображения. А Пыляев что, неужели дал? И откуда у него такая сумма? Или это не мое дело? Наверное, не мое.

– Еще он хотел, чтобы я пошел в милицию.

Димка по-своему расценил мое молчание. Пускай, чем больше он скажет сейчас, тем меньше неприятных сюрпризов ожидает меня в будущем.

– Похвально, и зачем?

– Чтобы признаться в контрабанде.

– Алмазов?

– А ты откуда знаешь?

Ну, хоть что-то его проняло, а то сидит невозмутимый, будто вождь краснокожих.

– Знаю.

– Маша, сейчас не время для шуток!

– А я и не шучу. Значит, Гошка хотел, чтобы ты в очередной раз его грехи на себя взял?

– Я закурю?

– Кури. А я и не знала, что ты куришь.

– Иногда. Вчера вот. И сегодня. – Как я заметила, в пачке осталось не больше половины, для некурящего человека это много. Выходит, и у Хромого Дьявола нервы не стальные.