Рубиновое сердце богини - Екатерина Лесина

Пыляев сидел в кресле спиной к двери.

– Привет.

Он повернулся.

– Машка? Ты? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? Почему…

– Дима, а я слышала ваш разговор… – Получилось беспомощно, словно я признавалась в чем-то очень-очень нехорошем. А Пыляев не услышал или сделал вид, что не услышал.

– Маша, тебе в больницу надо.

– Я уже была в больнице. Все в порядке.

– Да что в порядке! Ты вдруг возникаешь здесь неизвестно откуда! В крови, с перебинтованной головой, и заявляешь, будто все в порядке!

– Не кричи на меня, пожалуйста. – Я села в Лапочкино кресло, зловредное зеркало не отказало себе в удовольствии покуражиться надо мной – желтоватая кожа, синяки под глазами, волосы-сосульки да белая повязка на голове. Неужели я и вправду так выгляжу? Наверное, да.

– О чем вы говорили?

– Ты же слышала. – Димка откинулся в кресле и нацепил маску злого насмешника, ну нет, дорогой, больше этот фокус не сработает.

– Слышала. Ты собирался мне кое-что рассказать. Например, о том, как прикрывал Гошиковы романы, как «помог» с разводом, как… – Я сорвалась на крик.

– А ты действительно хочешь это услышать? Подумай. – Дамиан, напротив, оставался спокоен, хотя передо мной не Димка, а всего-навсего его маска, но удивительно живая маска, холодная и язвительная, ничего общего с тем Пыляевым, который жил у меня в квартире, или пробирался в дом через подвальное окно, или звонил каждый день, просто чтобы поболтать. – Правда редко доставляет удовольствие.

– А мне не нужно удовольствие. Я знать хочу! Имею право.

– Имеешь, – согласился он. – Только, Пигалица, помни, я тебя предупреждал! С чего начать?

– С начала.

– Логично. Если с начала, то мы с Гошкой всю жизнь были вместе, он мой единственный друг, а дружба…

– Это святое!

– Правильно мыслишь, Пигалица. Гоша неплохой парень, только слабый и избалованный.

– И давно ты это понял?

– Примерно тогда же, когда и ты. – Димка вздохнул. – В друзьях не сомневаются, а я с детства привык, что он умнее, что он всегда знает, как поступить… Мы всю жизнь вдвоем, а тут ты появилась. Вылезла, словно бы из ниоткуда, и полностью завладела его вниманием. Тогда мне это казалось неправильным, я искал недостатки и благодаря усилиям Аделаиды Викторовны находил их. Некрасива, ни высшего образования, ни воспитания, приехала неизвестно откуда. Ты извини, Маша, я просто пытаюсь объяснить. Если бы Гоша сказал, что он счастлив, я бы успокоился, но Георгий рассказывал мне такие вещи, что…

– И могу я узнать, что именно он тебе говорил?

– Можешь. Говорил, что ты оказалась совсем не таким ангелом, как ему представлялось, что постоянно устраиваешь истерики, ревнуешь дико, за домом не следишь, мамочку его не уважаешь…

Надо же, а мне казалось, будто у нас с Гошиком идиллия, я люблю его, он меня, а Аделаида Викторовна с ее молчаливым презрением – это временная трудность. Глупо, конечно, но я до последнего продолжала надеяться, что свекровь смирится с моим присутствием, поймет, что я люблю ее сына и не желаю ему зла…

– И как скоро он стал мне изменять?