Окно Иуды - Джон Диксон Карр

По залу снова прошелестел знакомый ветерок – шепотки жадной до скандала толпы. Люди крутили головой, отыскивая Мэри Хьюм, но ее в зале не оказалось. Длинное скуластое лицо Реджинальда было бледным, но решительным. Помню, я сказал себе, что с этим парнем лучше держать ухо востро, что бы ни задумал Г. М. Впрочем, мое суждение, возможно, было продиктовано неприязнью, которую я почувствовал, глядя на его тщательно уложенные волнистые русые волосы и предельно хладнокровный вид – скорее второе, чем первое. Он произнес присягу четким, приятным голосом.

Казалось, Г. М. глубоко вздохнул, прежде чем произнести первое слово:

– Ваше имя Реджинальд Уэнтуорт Ансвелл; у вас нет постоянного места проживания, однако, находясь в Лондоне, вы останавливаетесь в «Комнатах Дорси» на Дьюк-стрит?

– Да.

– Хочу, чтобы вы понимали, – сказал Г. М., скрестив руки на груди, – что не обязаны отвечать на вопросы, которые могут послужить основанием для любых обвинений. – Он сделал паузу. – Следующий вопрос, однако, таковым не является. Когда полиция допрашивала вас по поводу передвижений в вечер четвертого января, вы сказали им всю правду?

– Нет, не всю.

– Вы готовы сказать ее теперь, под присягой?

– Готов, – ответил Реджинальд с неподдельной искренностью. В его глазах, однако, застыло сомнение – по-другому не скажешь.

– Рано вечером четвертого января вы находились в Лондоне?

– Да, я выехал из Рочестера и добрался до «Комнат Дорси» в самом начале седьмого.

Напряжение в зале стремительно нарастало, пожалуй затронув и Г. М., который наклонил голову набок и произнес:

– Во-от как? А я полагал, что вы приехали в десять минут седьмого.

– Прошу прощения, все-таки пораньше. На приборной панели моей машины есть часы, и я на них посмотрел.

– Вы собирались увидеться тем вечером с покойным?

– Да, я хотел нанести ему неофициальный визит.

– Вы встретили в «Комнатах Дорси» свидетеля Горация Грэбелла?

– Встретил.

– И он сообщил вам о том, что покойный побывал в вашей квартире в пятницу?

– Сообщил.

– Он сказал вам, что покойный взял ваш пистолет?

– Да.

– Что вы сделали потом?

– Мне это не понравилось, я не понимал, что происходит. Поэтому решил не ехать к мистеру Хьюму. Я снова сел за руль, немного покатался по округе и вскоре покинул город. Вернулся лишь… совсем недавно.

Г. М. стремительно опустился на свое место. Слова «совсем недавно» были сказаны с довольно любопытной интонацией, и Г. М., казалось, это уловил. Сэр Уолтер Шторм вскочил на ноги не менее быстро.

– Капитан Ансвелл, – произнес генеральный прокурор, – вы сообщили, что «немного покатались по округе и вскоре покинули город». Как долго вы катались?

– Примерно полчаса, может, чуть дольше.

– Целых полчаса?

– Да, мне нужно было подумать.

– Где именно вы ездили?

Молчание.

– Должен повторить вопрос: где именно вы ездили, капитан Ансвелл?

– Я поехал к дому мистера Хьюма на Гросвенор-стрит, – ответил свидетель.

Мы не сразу осознали, какие последствия могут иметь его слова. Даже генеральный прокурор, что бы ни было у него на уме, колебался, прежде чем продолжить допрос. Откровенность свидетеля, на мой взгляд, прекрасно подходила тому «обаятельному» Реджинальду Ансвеллу, с которым я познакомился вчера.

– Вы сказали, что поехали к дому мистера Хьюма?

– Да. Я надеялся, что вы не станете задавать мне этот вопрос. – Он бросил взгляд на обвиняемого, который не сводил с него глаз. – Я говорил им, что от меня ему пользы не будет, и считал, что не попал в список свидетелей.

– Не забывайте, что ваша обязанность – говорить правду. Зачем вы поехали к дому мистера Хьюма?

– Точно не знаю. Я не собирался заходить внутрь, просто хотел проехать мимо, посмотреть, что там происходит.

– Когда вы туда подъехали? – спросил генеральный прокурор, пожалуй впервые на процессе повысив голос в нетерпении узнать правду.

– В десять минут седьмого.

Судья быстро поднял голову:

– Одну минуту, сэр Уолтер… – Он остановил свои маленькие глазки на свидетеле. – Вы приехали туда ровно в то же время, что и обвиняемый?

– Да, ваша честь. Собственно говоря, я видел, как он вошел в дом.

Насколько мне известно, не существует единицы измерения неподвижности. Поэтому лишь скажу, что никогда не видел Г. М. таким застывшим, как в тот момент. Он сидел там, огромный в своей черной мантии, сжимая в руке карандаш, и, кажется, перестал даже дышать. Внезапно под Джеймсом Ансвеллом скрипнул стул. Обвиняемый сделал странный непонятный жест, как школьник на уроке, который хотел было поднять руку, но потом передумал.

– Что случилось дальше? – спросил генеральный прокурор.

– Я не знал, что делать. Пытался понять, что происходит и зачем Джим приехал к мистеру Хьюму. Когда мы виделись последний раз во Фроненде, он не говорил, что собирается сюда. Я пытался понять, связано ли это как-то со мной, ведь раньше я ухаживал за мисс Хьюм. Не собираюсь извиняться, – сказал свидетель, приосанившись, – за то, что сделал дальше. Мне было известно, что между домом мистера Хьюма и соседним находится узкий проход…

Сэр Уолтер Шторм (не могу об этом умолчать) вынужден был откашляться. Он уже не был прокурором, который ведет обычный или перекрестный допрос, – но лишь человеком, который пытается дознаться правды.

– Вы бывали раньше в доме, капитан Ансвелл?

– Пару раз, хотя с мистером Хьюмом никогда не встречался. Только с мисс Хьюм. Ее отец не одобрял нашей связи.

– Пожалуйста, продолжайте.

– Я… я…

– Вы слышали сэра Уолтера, – произнес судья, спокойно глядя на свидетеля. – Рассказывайте дальше.

– Я много слышал о кабинете мистера Хьюма от его дочери и решил, что Джима будут принимать именно там. Я прошел по дорожке вдоль дома, ничего не планируя, клянусь вам; я лишь хотел оказаться рядом с ними. Вскоре я обнаружил несколько ступеней, что вели к двери со стеклянной панелью, прикрытой кружевной занавеской. По ту сторону находился коридор, в котором был вход в кабинет мистера Хьюма. Я посмотрел сквозь занавеску и увидел Джима и дворецкого, который стучался в дверь.

Бумаги на столе прокурора находились теперь в полном беспорядке, как будто их разметал сквозняк.

– Что случилось потом?

– Я… стал ждать.

– Ждать?

– За дверью. Не знал, что делать дальше.

– И долго вы ждали?

– С шести десяти или двенадцати до примерно половины седьмого или чуть позже, когда они ворвались в кабинет.

– И вы, – вопросил сэр Уолтер, тыча в свидетеля пальцем, – вы, как и все остальные, никому об этом не сообщили?

– Нет. Думаете, мне хотелось, чтобы кузена повесили?

– Это неподходящий ответ, – резко сказал судья.

– Прошу прощения, ваша честь. Я… скажу иначе: я боялся, как мои показания могут быть