Окно Иуды - Джон Диксон Карр

Мы вышли за ним из кабинета, оставив задумчивого Спенсера за столом, с отблесками угасающего камина на лице. Вчера в это же время мы впервые услышали про окно Иуды. Не пройдет и часа, как оно откроется перед нами во всей своей очевидности, простое и полезное, как буфет, хотя и несколько иных размеров, произведя фурор в зале судебных заседаний номер один. Однако в тот момент мы знали лишь, что комната, в которой произошло убийство, была заперта.

На улице Эвелин схватила Г. М. за руку.

– Вы, по крайней мере, можете ответить на один вопрос? – произнесла она сквозь зубы. – Небольшой вопрос, о котором я не подумала раньше…

– Так-так. Что за вопрос? – поинтересовался Г. М.

– Какой формы окно Иуды?

– Квадратное, – быстро ответил Г. М. – Осторожно, ступенька.

Глава шестнадцатая

«Я сам его покрасил…»

– …Только правду и ничего, кроме правды?

– Ага, – ответил свидетель.

Он не жевал жвачку, однако его подвижный рот и частые щелчки языком, которыми он сопровождал свои ответы, наводили на мысль, что он усердно этим занят. У него было узкое лицо, на котором сменяли друг друга простодушие и вызов, очень худая шея и копна волос цвета лакрицы. Желая подчеркнуть особенно важную мысль, он дергал головой в сторону, будто перебрасывал во рту невидимую жвачку, не отводя при этом серьезного взгляда от собеседника. Тенденция обращаться ко всем в зале, кроме Г. М., «ваша честь» выдавала, возможно, благоговейный трепет или же повадки юного коммуниста, заметные также в сурово поджатых губах и вызывающем галстуке с изображением серпа и молота.

Г. М. приступил к допросу.

– Ваше полное имя Гораций Карлайл Грэбелл и вы проживаете в доме номер восемьдесят пять по Бенджамин-стрит в Патни?[34]

– Точно, – согласился свидетель вызывающим голосом, обводя взглядом зал суда.

– Раньше вы работали в многоквартирном доме «Комнаты Дорси» на Дьюк-стрит, где проживал обвиняемый?

– Точно.

– Чем вы там занимались?

– Я был экстра-уборщиком.

– Каковы обязанности экстра-уборщика?

– Он вычищает разный мусор, который не по душе горничным. Жильцы вытряхивают пепельницы в корзины, разбрасывают где ни попадя старые бритвы и так далее – все это работа для экстра-уборщиков. Особенная нужда в них после вечеринок.

– Вы работали в доме примерно третьего января этого года?

– Точно в тот день, – поправил его Гораций Карлайл Грэбелл, дернув головой. – Точно в тот день я находился на работе.

– Хорошо. Вы были знакомы с покойным, мистером Хьюмом?

– Не имел чести быть представленным…

– Просто отвечайте на вопрос, – резко перебил его судья.

– Конечно, ваша честь, – быстро ответил свидетель, усердно двигая челюстью; его верхняя губа приподнялась, обнажив ряд зубов. – Я лишь хотел сказать, что однажды его встретил, и мы отлично поладили. Он дал мне десять фунтов, чтобы я никому не сказал, что он вор.

Уже неоднократно на этом процессе судебный стенографист имел полное право отпечатать слово «сенсация» в своем отчете. Сообщение Грэбелла, строго говоря, нельзя было назвать таковым, поскольку никто не понял, что он имеет в виду, однако сказанные будничным тоном его слова прозвучали очень весомо. Судья медленно снял очки и сложил на столе, внимательно глядя на свидетеля.

– Вы отдаете себе отчет в том, что говорите? – спросил он.

– Еще как, ваша честь.

– Я лишь хотел убедиться. Продолжайте, сэр Генри.

– Мы попытаемся это установить, ваша честь, – прогрохотал Г. М. – Итак. Откуда вы могли знать покойного в лицо?

– Раньше я работал в другом месте – неподалеку. Каждое субботнее утро должен был относить кожаную сумку с недельной выручкой в Банке столицы и округов. Я служил кем-то вроде охранника, понимаете, сопровождал человека с сумкой, хотя надобности особой не было. Покойный, он-то ничего такого не делал, я имею в виду, не принимал деньги за конторкой или еще чего. Он лишь выходил из маленькой дверцы в дальнем углу и стоял, сложив руки за спиной, кивая мистеру Перкинсу, который приносил деньги, будто давал свое благословение.

– Сколько раз, по-вашему, вы его видели?

– Да разве сосчитаешь…

– Раз двенадцать?

– Больше, – покачал головой свидетель и свистнул через дырку в зубе, – примерно полгода каждую субботу.

– Где вы находились утром в пятницу, третьего января?

– Вытряхивал мусорную корзину в три-си, – быстро ответил Грэбелл. – Это квартира Ансвелла.

Он сунул кулак под подбородок, будто пытаясь поддержать падающую голову, и сделал дружелюбный жест в сторону подсудимого, после чего вновь принял торжественно-напыщенный вид.

– Где была корзина?

– На кухне.

– Дверь из кухни ведет в столовую?

– Как обычно, – согласился Грэбелл.

– В то утро дверь была закрыта?

– Да. Почти. Оставалась щелка.

– Расскажите, что вы там увидели и услышали.

– Ну, я работал довольно тихо и поэтому услышал, как дверь в столовую открылась – я имею в виду другую дверь, которая ведет в прихожую, – и подумал: «Вот так да!» – потому что мистера Ансвелла мы не ждали. Я заглянул в щелку и увидел, как в столовую вошел мужчина, двигаясь тихо и быстро. Я сразу понял, что он задумал неладное. Шторы в столовой были задернуты. Сначала он обстучал стены, как будто искал спрятанный сейф. Потом начал открывать дверцы буфета и наконец что-то достал из ящика; я не понял что, так как он стоял ко мне спиной. Затем мужчина подошел к окну и поднял штору, чтобы получше разглядеть предмет в руках, и я увидел, кто это был и что он достал.

– Кто это был?

– Покойный мистер Хьюм.

– И что он достал? – спросил Г. М., повышая голос.

– Пистолет капитана Ансвелла, тот, что лежит у вас на столе.

– Прошу передать его свидетелю. Посмотрите внимательно, вы уверены, что именно этот пистолет покойный взял утром пятницы из буфета?

– Он самый, – ответил свидетель, взглянув на серийный номер пистолета до того, как взять его в руки. Привычным жестом он вытащил обойму и тут же вогнал ее обратно, затем покрутил оружие в руках, напугав при этом женщину, сидевшую неподалеку на скамье присяжных. – Мне уже приходилось доставать эту обойму, когда одна вечеринка вышла из-под контроля.

– Что случилось после того, как вы узнали мистера Хьюма?

– Я не мог поверить глазам. Он достал небольшой блокнот и что-то там проверил, очень внимательно, после чего положил пистолет в карман. Тогда я решил, что с меня довольно, быстро открыл дверь и сказал: «Привет». Не очень-то вежливо, но ведь я обращался к вору. Изрядно его напугал, хотя он постарался не показать виду. Медленно повернулся ко мне, сложив руки за спиной и хмурясь, как Наполеон. «Вы знаете, кто я такой?» – спрашивает. Я отвечаю: