Чудо в пушистых перьях - Татьяна Полякова

— То есть ты, в принципе, согласен, что папуля делоговорил? — задал вопрос Витька, изо всех сил стараясь выглядеть умным.

— Само собой, — кивнул Ряха, а Земфира сразу селана своего любимого конька:

— Наш папа знает, что говорит. Все вопросыморально-этического плана он решает в две минуты. Совет умного человека никогдане лишний, а папа не просто умный, он гений.

— Это точно, — кивнула я, и мы, прихватив пирогов,отправились за советом к папе.

Зайдя в дворницкую, я первым делом взглянула на нары иубедилась, что папа лежит себе там как ни в чем не бывало. Коля куда-то исчез.За столом сидел Михалыч в компании «Столичной» и лил слезы счастья и умиления(это выяснилось несколько позднее).

— О, Васена, — обрадовался он мне. — Какдела?

— Плохо, — буркнула я.

— Почему плохо? — насторожился Михалыч.

— Потому что ничего в них нет хорошего, —огрызнулась я и спросила:

— Как папуля?

— Ушел. Примерно час как ушел, думаю, надолго. Онсегодня перед людьми говорил. Как говорил, Васена… Повезло тебе с отцом. И мнеповезло. Сподобил господь жить в одно время с таким человеком, рядом быть,созерцать, так сказать, и свидетельствовать. Я вот думаю: может, мне, Васена,за книгу засесть? Вот только не очень у меня с грамотностью. Или ничего? Может,найдешь мне кого помоложе да потолковее, а?

— Зачем?

— Как же… я б, к примеру, диктовал, а уж он до умадовел… литературно

— Тоже мне, апостол выискался, — проворчала я, ноМихалыч не обиделся.

— Может, и не апостол, но сподобил господь…

Пока мы пререкались с Михалычем, Груня выпустила кота иустроилась за столом, Витька и Ряха присели на нары поближе к папуле.

— Как твоего батю зовут? — почему-то шепотомспросил Витька.

— Анатолий Васильевич, — отозвалась я, и онпозвал:

— Анатолий Васильевич, я это… поговорить бы… в прошлыйраз вы.

— Не мучайся, — вздохнула я. — Папа без водкиназад не вернется.

— Ага, — оживился Витька. — Ряха, давай вмагазин, «Абсолюта» купи, нечего человеку всякую дрянь пить…

Ряха исчез, но вернулся в рекордно короткие сроки.Сообразив, что парни твердо вознамерились получить совет, я пересталасопротивляться судьбе, взяла емкость и подошла к папе. Как только жидкостьначала переливаться из бутылки в стакан, папа ожил чудесным образом, то естьпротянул руку и слегка приподнял голову, выпил и ушел в астрал. Я села рядом ипозвала:

— Пап, ты здесь?

— Здесь, — отозвался он.

— Витька с тобой поговорить хочет. У него дело важное.

— Пусть говорит, — кивнул папа, а я пихнула Витькув бок.

— Говори.

— Значит, такое у нас дело, Анатолий Васильевич, —откашлявшись, начал тот и минут пять излагал это самое дело.

Папа лежал с закрытыми глазами и вообще признаков жизни неподавал, Витьку это немного смущало, а меня нисколько, я давно к папинымфокусам привычная. Витька закончил рассказ, еще раз кашлянул и затих. Повислотягостное молчание. Я дрыгала ногами и разглядывала ногти на руках. Конечно,папа у меня гений, это каждый знает, но на его совет в данном случае я быполагаться не стала. Папа уже который день в астрале и толком сам понять неможет, где кончаются сны и начинается суровая действительность.

Я с грустью думала об этом, а тишина начинала давить на уши,потому что все остальные сидели почти не дыша, чутко прислушиваясь. Но папамолчал, и Витька, не выдержав, заговорил снова:

— Анатолий Васильевич, нам бы это… совет. Может, естькакой способ из дерьма выбраться?

— Ищи убийцу, — вдруг изрек папа.

Витька заскучал.

— Само собой, — вздохнул он, — только как жеего найти?

Тут папа повторил вчерашний номер, ткнул пальцем в моюсторону и заявил:

— Спрашивай у нее.

Ну, папуля! Что за привычка перекладывать все с больнойголовы на здоровую.

— Чего у меня-то? — заволновалась я, но папаотключился окончательно и бесповоротно, а все, само собой, уставились на меня втомительном ожидании. — Я ничего не знаю, — поспешно предупредила я исурово нахмурилась.

— Как ничего не знаешь, если батя твой велел спрашиватьу тебя? — возмутился Витька.

— Анатолий Васильевич знает, что говорит, —поддакнул Михалыч. Уж хоть бы этот молчал. Ряха улыбнулся и тоже полез ко мне;

— Ты это, Васена, не держи в себе, дело-то ведь общее…

— Спятили совсем? — рявкнула я. — Где я вамубийцу найду? Я что, по-вашему, комиссар Мегрэ?

— Папа знает, что говорит, — гнул свое Михалыч.

Я покосилась на родителя и кое-какие слова едва не сорвалисьс моего языка, но дочерние чувства пересилили. Что же делать, если папа у менягений, могло быть и хуже.

— Ладно, — согласилась я, пересаживаясь кстолу. — Допустим, папа прав. Спрашивайте.

— Ну… — Витька обвел всех немного растеряннымвзглядом. — Кто замочил Шляпу?

— Почем я знаю?

— Васена, — сморщив нос, подала голосГруня, — может, у тебя есть догадки на этот счет?

— Да, — поддержал ее с энтузиазмом Ряха, — наподсознательном уровне. Может, загадка уже разгадана тобой, но ты еще не вкурсе. Надо освободить свое сознание…

— Медитировать не буду, — твердо возразилая. — Это опасно. Я вам рассказывала, один папин приятель…

— Васена, не отвлекайся, — прервала Груня.

— Ты это… сосредоточься, — посоветовал Витька, аМихалыч добавил:

— Не срами отца.

Я наградила его гневным взглядом и задумалась. Так… где таму меня подсознание. Я потерла нос, почесала затылок. Мыслей не было. Ни одной.

— Думай о Шляпе, — подскочив ко мне, ласковымшепотом заговорил Ряха. — Расслабься и просто представь его… вот он идет…

— Сидит, — поправила я, — на моей кухне…

— Так… о чем ты думаешь, когда его видишь?

— О том, что ему там делать нечего.