Жена банкира - Кристина Алгер

Йонас Клаузер. Именно он собственной персоной стоял сейчас перед дверью Аннабель. Одет он был безукоризненно, но несколько небрежно: джинсы и фиолетовый кашемировый свитер с высокой горловиной. Седые волосы были аккуратно расчесаны, несмотря на ветер, который почти все утро тарахтел распахнутыми окнами ее квартиры. Хотя на улице шел снег, на Йонасе не было шапки, шарфа и перчаток, только легкая замшевая куртка. Обут он был в мокасины, а не в теплые непромокаемые ботинки. Впрочем, Йонас всегда так одевался, как будто был не намерен подстраиваться под стихию. Хотя при таком обширном парке автомобилей и частных реактивных самолетов, готовых доставить его куда угодно, Йонас мог бы вообще не ступать на тротуар и делал это только тогда, когда по каким-то причинам сам этого хотел. Аннабель думала, что в этом есть определенный смысл. Йонас вообще все делал со смыслом. Он хотел, чтобы ты чувствовал – он выше тебя. Господи, он был даже выше погоды!

– Йонас! – воскликнула Аннабель, не в силах скрыть удивление. Ей не удалось избежать его объятий. – Я не ожидала вас здесь увидеть.

– Джулиан уже едет сюда, – сказал Йонас, когда Аннабель все-таки выскользнула из его рук. – Он позвонил мне, рассказал о взломе. Я беспокоился о вас. Мне не нравилось, что вы находитесь тут одна.

– А как вам удалось так быстро добраться?

– Я был неподалеку. Вы очень бледны, вам лучше присесть. Принести вам чего-нибудь? Может быть, воды?

Не дожидаясь приглашения, Йонас прошел мимо нее в квартиру. Аннабель последовала за ним. Он энергично пересек гостиную, на ходу по-хозяйски поднимая с пола разбросанные вещи, как будто это была его квартира, а не ее. «Так это и есть его квартира, – подумала Аннабель, чувствуя, как у нее тоскливо сжимается желудок. – Она принадлежит “Свисс юнайтед”».

– Боже мой, – сокрушенно произнес Йонас, наклоняясь, чтобы положить стопку книг на журнальный столик. – Что здесь произошло? Все буквально перевернуто вверх дном.

– Не знаю. Я прилетела из Лондона и обнаружила такую вот картину.

– Вам не следовало ездить в Лондон одной, Аннабель. Мы могли бы послать кого-нибудь вместо вас. Вероятно, это было очень тяжело…

– Я сама этого хотела. Я остановилась там у одного своего друга. А потом встретилась с Фаресом Амиром. Он был очень гостеприимен. Я рада, что съездила туда. Мне нужно было отвлечься…

– Рад это слышать. Фарес тоже убит горем.

– Да, именно так я и подумала.

– А вы звонили в полицию?

– Да, – солгала Аннабель. Интересно, позвонил ли туда Джулиан или же сразу набрал Йонаса? – Они должны скоро приехать.

Йонас удовлетворенно кивнул:

– Хорошо. Это просто ужасно. Мне очень жаль, что с вами случилось такое.

– Да нет, все в порядке. В этом нет вашей вины.

Аннабель посмотрела ему в глаза, и он выдержал ее взгляд. Если он и чувствовал себя причастным к этому, то мастерски это скрывал. Если уж на то пошло, Йонас действительно выглядел печальным. И озабоченным. Причем вполне искренне.

«Оптический обман, – сурово напомнила себе Аннабель. – Все здесь лишь оптический обман».

– Что-нибудь унесли?

Аннабель покачала головой:

– И это самое странное. Вроде бы ничего не пропало. Мои ювелирные украшения на месте. Злоумышленники уничтожили некоторые картины, но ничего не унесли. В верхнем ящике моего стола лежал конверт с деньгами, но даже его не взяли. Такое впечатление, что искали что-то конкретное.

– А как насчет кабинета Мэтью?

– Там тоже все перевернуто вверх дном. Но я не заходила туда, так что мне трудно сказать, пропало ли что-нибудь оттуда.

– Может быть, его компьютер? Или документы?

– Я действительно не в курсе. А разве его компьютер не должен быть в офисе?

– Нет, я имел в виду ноутбук. Тот, который Мэтью брал с собой в поездки.

Аннабель пожала плечами.

– О, этого я не знаю, – сказала она, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно небрежней. – Я думала, что компьютер был у него. Я имею в виду, в самолете.

Йонас кивнул и отвернулся. Аннабель показалось, что она заметила в его глазах слезы.

– Не могли бы вы помочь мне закрыть окна? Здесь так холодно…

– Конечно.

Они молча принялись за работу. Йонас закатил рукава на свитере и начал закрывать окна. Скоро уличный шум стал приглушенным и по квартире перестал гулять ветер. Аннабель собрала бумаги, разлетевшиеся с журнального столика и рассыпавшиеся по ковру. Затем подняла с пола вспоротые подушки, из которых сыпались перья, и положила их на диван, где они и должны были лежать. Книги Аннабель вернула на полки. Закончив убирать в гостиной, они с Йонасом перешли в столовую. Здесь было меньше окон и меньше беспорядка. Но больше всего работы было на кухне. Содержимое буфетов было выброшено наружу. Сахар, кофе и мука из банок высыпаны на пол. Йонас поинтересовался, где здесь помещение для стирки, и Аннабель показала ему на дверь за кухней. Вернулся он оттуда с пылесосом в одной руке и совком для мусора и веником – в другой. Аннабель следила за тем, как он сосредоточенно работает. Вычистив пол, Йонас перешел к кухонным поверхностям – начал молча разбрызгивать на них моющее средство и тщательно вытирать тряпкой.

Затем настала очередь кабинета. Аннабель старалась не подавать виду, что следит, как Йонас кружит вокруг письменного стола Мэтью, задвигает ящики, поправляет настольную лампу и стул. Двигался он быстро и рационально. Если Йонас что-то и искал – какие-то обрывки информации, случайно брошенные документы, флешки, – он этого не показывал. Аннабель даже почувствовала что-то вроде угрызений совести, когда он встал на колени и начал складывать в мусорную корзину скомканные листы бумаги и какую-то смятую старую обертку.