Волков. Маскарад - Валерий Пылаев

Нет, слишком далеко. Когда я вывалился на Малую Посадскую, до автомобиля уже было с полсотни шагов, и с каждым мгновением расстояние увеличивалось. Сумароков удирал, и мне оставалось только смотреть вслед — стрелять, не рискуя ненароком влепить пулю его сиятельству в затылок, я уже не мог.

От бесполезных самобичеваний меня отвлек стремительно приближавшийся рев мотора за спиной, который сменился скрежетом шин прежде, чем я успел обернуться. Черный автомобиль неуклюже заметался по дороге и остановился всего в нескольких шагах.

— Запрыгивай, капитан! — рявкнул Геловани — Прокачу с ветерком!

Я не стал задаваться вопросом, как он успел так быстро разделаться с дворянским молодняком на лестнице и выбраться наружу. Пассажирское сиденье недовольно скрипнуло под моим весом, и машина с рычанием сорвалась с места даже раньше, чем я успел захлопнуть дверцу.

Сумароков уже убрался за перекресток, однако теперь Геловани отыгрывался, выжимая из-под капота все, что там вообще могло быть. Я никогда не считал нынешнего шефа лихим водителем и, как выяснилось, зря — умения ему уж точно было не занимать. Малая Посадская промелькнула за стеклом и сменилась следующей улицей, а потом и набережной. Темно-синий автомобиль Сумарокова заходил в поворот на полном ходу, с надрывным ревом мотора и дымом из-под колес, но мы ничуть не отстали и даже наоборот, изрядно сократили разрыв.

— Еще немного, Виктор Давидович. — Я крутанул рукоятку, опуская стекло. — Чуть ближе — и я всажу ему пулю в колесо.

— Нисколько в тебе не сомневаюсь.

Геловани сжал губы в полоску и вцепился в руль так, что даже разбитые в драке костяшки пальцев побелели. Мне никогда еще не приходилось видеть его сиятельство по-настоящему рассерженным, но схватка с наследниками сразу дюжины родов, похоже, пробудила в нем… что-то.

Покрытое ссадинами и кровоподтеками лицо буквально перекосилось от злобы. Настолько сильной, что на мгновение даже показалось, что рядом со мной вовсе не Геловани, а кто-то другой. Темные глаза впились в автомобиль впереди, и расстояние между нами снова начало уменьшаться.

Две машины летели над набережной сквозь утреннюю дымку, и черная догоняла, будто готовясь ударить темно-синюю, как хищная птица свою добычу. Сумароков бестолково метался от обочины к обочине, насилуя мотор, однако, похоже, уже сообразил, что на этот раз сбежать не получится. Я высунулся наружу чуть ли не пояс, и прохладный воздух тут же хлестнул в лицо, выбивая слезы. Пыль из-под колес настырно лезла в глаза, но прицелиться все же не помешала.

Первые две пули угодили в дорогу, выбивая темно-серое крошево, третья оставила в кузове аккуратную круглую дырку, и только четвертая легла в цель. Шина с сердитым шипением лопнула и разлетелась на части, и металлический обод с искрами заскрежетал по асфальту. Машина Сумарокова замедлилась и, загребая целым правым колесом, развернулась к нам боком. Геловани ткнул ее бампером, но вместо того, чтобы замедлиться, вдавил газ в пол.

— Хватит, ваше сиятельство. — Я на всякий случай уперся локтем в торпедо. — Полагаю, теперь он уже точно никуда не убежит.

От удара дверь слегка замялась внутрь, брызнув во все стороны осколками стекла, и Сумароков завопил так, что у меня на мгновение заложило уши. Но Геловани и этого показалось мало: в обычного спокойного сыскаря будто вселился бес, которому непременно нужно было не только поймать беглеца, а еще и заставить его как следует помучиться.

Геловани продолжал держать педаль, даже когда наша машина с грохотом вытолкала темно-синий авто Сумарокова на набережную. И они вместе протащились до самого ограждения и врезались в него с такой силой, что чугунная решетка с хрустом лопнула, едва удержав нас от падения в воду. Шины визгнули, и двигатель под капотом, чихнув, наконец заглох.

Я не стал дожидаться, пока Геловани выкинет еще какую-нибудь глупость, и первым выскочил наружу. Сумароков вяло пытался отбиваться, но силы были неравны, и уже через несколько мгновений я выволок его за шиворот через окно искореженной кабины и воткнул лицом в капот.

— Лежите смирно, ваше сиятельство. Не знаю, что такое случилось с Виктором Давидовичем, но его сейчас определенно лучше не злить. — Я выкрутил холеные руки Сумарокова за спину. — А если не прекратите дергаться, клянусь, я сам сверну вам шею!

Глава 31

Кресло было явно не из дешевых: удобным, в меру мягким, однако не позволяющим совсем уж утонуть в набивке или устроиться полулежа — к подобному регламент явно не располагал. Сидеть ровно и прямо членам Государственного совета и почетным гостям, можно сказать, полагалось по чину.

А вот я почему-то никак не мог найти подходящее положение и ерзал, как на иголках. Чуйка тоскливо подвывала, намекая на очередную подставу, однако откуда именно придут новые неприятности, подсказывать не спешила. А больше надеяться было, в общем, не на кого: все вокруг сидели в предвкушении скорой расправы над изменником и врагом государства. И если кто-то и подозревал во всем этом действии фальш и нарочитую театральщину, то высказывать подобное вслух, разумеется, не спешил.

История повторялась: мы снова ожидали появления Сумарокова в том же самом зале Мариинского дворца. То ли оттого, что не меньше половины членов специально учрежденного Верховного суда по делу его сиятельства заседали в Госсовете, то ли потому, что его величеству императору Александру было угодно придать процессу особый статус. А может, другое место попросту не вместило бы столько людей: сенаторов, особо назначенных гражданских и военных чинов, архиереев от Святейшего синода…

— Чего нос повесил, капитан? — Геловани легонько ткнул меня локтем в плечо. — Или выспался плохо? Опять у ее сиятельства ночевать изволил?

— Неспокойно мне, Виктор Давидович. — Я пропустил сомнительную шутку мимо ушей. — Как оно все странно.

— Твоя правда, — вздохнул Геловани. — Мне и самому не по себе. Уж больно гладко выходит… Неужели отвертится?

На этот счет я, можно сказать, и вовсе не задумывался: несмотря на все «но», у нас не было ровным счетом никаких причин винить Воронцову в обмане. И пусть