Homeland: Родина Кэрри - Эндрю Каплан

— Когда он придет, этот ваш человек? — спросил Фалах.

Кэрри глянула на часы.

— Минут через двадцать. Можно встретиться с ним здесь, в кладовке?

— Не люблю продавать оружие в присутствии клиентов. Обычно тут я и обстряпываю сделки, но и женщине в чайную ход заказан… Ладно, прячьтесь тут, а если придет покупатель, я попрошу его заглянуть позже.

— Как ваш бизнес? — спросила Кэрри.

— Хвала Аллаху, могло быть и хуже, — ответил Фалах. — Поставки стабильные, но цены растут, сил нет. Если вам что надо, — он взглянул прямо на Кэрри, — могу достать. Только скажите.

— Почем уходят обычные стволы?

— Смотря какие, — пожал плечами Фалах. — За новенький американский «глок-19» беру четыре с половиной сотни. За «АКМ», из которого ни разу не стреляли, полторы — две с половиной сотни. — Фалах присмотрелся к Кэрри и спросил: — Саддама казнят?

Саддаму Хусейну, заключенному в тюрьму Абу-Грейб, недавно предъявили обвинения в военных преступлениях против курдов и шиитов.

— Не знаю, — ответила Кэрри. — Все зависит от иракцев.

— От них ничего не зависит, — возразил Фалах и сделал Уарзеру жест рукой: пошли, мол.

Мужчины удалились: Фалах вернулся к делам, Уарзер пошел стоять на стреме, — и Кэрри осталась одна в душной и тесной кладовке ждать Ромео. Между дверью и косяком снаружи проникала тоненькая полоска света.

Для освобождения Ромео использовали легенду с амнистией, объявленной для двух десятков суннитов аль-Уалики, новым кандидатом от шиитов (кандидатуру Джаафари к тому времени отвергли). После вернулись в «Зеленую зону». Верджил следил за Ромео через маячок в сотовом. Как и ожидалось, Ромео вернулся в Рамади, но Кэрри не сильно расстроилась — они друг другу не доверяли. Ромео мог запросто избавиться от мобильника и ускользнуть в любой момент. Держала его только угроза семье.

— Мы обещаем убить его семью добротой, в буквальном смысле, — сказала Кэрри Верджилу и Демпси. Ромео нельзя было доверять, и тем не менее она ощущала с ним близость.

Всего несколько минут назад она нос к носу столкнулась с Абу Убайдой. Подумав о Диме и Ране, Кэрри невольно призналась себе, как сильно желает ему — и Абу Назиру — смерти.

В кладовку заглянул Фалах, вместе с Уалидом Каримом.

— Только недолго, — попросил Фалах и вышел.

— Деньги принесла? — первым делом спросил Уалид, и Кэрри показала ему купюры в пакете.

— «Танзим» поверил истории с амнистией?

— Я рассказал братьям, что даже под пытками не раскололся, и потому тюремщики не поняли, кого взяли. Для них я был простым суннитом, вот меня и отпустили.

Уалид дернул головой.

— Твои братья поверили?

— Новость про амнистию передавали по телевидению. Легенда выглядит правдоподобной.

Ромео не мешало проверить.

— Расскажи про Абу Убайду. Он в Рамади?

— Он здесь, но скоро может и уйти, — ответил Уалид, беспокойно оглядываясь, будто их могли подслушивать.

— Абу Назир?

— О нем не знают. Кто-то говорит, что он здесь, кто-то — что он в Хадисе. — Уалид дернул головой. — Или в Фаллудже. Его никто не видит, Абу Назир — как джинн.

Он снова дернул головой, и чутье подсказало Кэрри: Уалид либо скрывает что-то, либо раскаивается в ошибке.

— «…Уклонившиеся же будут дровами для Геенны», — процитировала Кэрри строки из суры о джиннах.

Ромео уставился на нее.

— Знаешь Священный Коран? — произнес он таким тоном, будто в уравнении появилась новая величина. — Ты не простая женщина.

— Знаю, в меру своих женских способностей, — сыграла Кэрри на его мужском самолюбии. — Ты о чем-то умалчиваешь, я права?

Ромео поманил ее к себе.

— Абу Убайда действует сам по себе. Поговаривают, будто Абу Назир уже ничего не решает, зато Абу Убайда здесь, в Рамади, ближе к войне. Что до Абу Назира — кто знает. — Он пожал плечами. — Среди наших раскол.

— На чьей ты стороне?

— Это мы скоро выясним. — Уалид дернулся. — Абу Убайда мне не доверяет. Он никому не верит, а тех, кому не верит, убивает.

— Так может, убить его первым? — предложила Кэрри. Некоторое время они оба молчали. Слышно было, как мужчины в чайной играют в домино; пахло шишей с ароматом яблока. — Мне нужно знать время и место, где он будет. Скажешь?

— Нет, я не знаю. — Ромео подался так близко к Кэрри, будто хотел поцеловать ее. — Сейчас я кое-что открою тебе, но прежде хочу убедиться, что моя семья в безопасности.

— Этого я в Рамади гарантировать не могу. Даже в «Зеленой зоне» небезопасно. Сам знаешь.

— Мой сын должен выжить.

— Если что-то случится, inshallah, я постараюсь что-нибудь сделать. Хочешь, мы заберем их в Америку? Там Фару и Джабира точно не тронут.

— Только не в Америку! У вас там одни неверные. Лучше в Сирию, и дайте им денег.

Уалид снова дернулся, и до Кэрри наконец дошло: Ромео не рассчитывает выжить и вот сейчас практически составляет завещание.

— Сколько ты хочешь? — спросила Кэрри.

— Сто тысяч американских долларов.

— Только за равноценную информацию, — отрезала Кэрри. — И только если твоя семья действительно в опасности. — Она глубоко вздохнула. — Inshallah.

Карим снова дернулся, и Кэрри вспомнила, как Саул однажды сказал: «Не дави, когда контакт готов отдаться. Выжди — пусть осознает, что выбора нет. Он должен сам все выложить. А ты жди: всю ночь, если потребуется».

— Готовится покушение на нового суннитского премьер-министра, — произнес наконец Уалид. — Крупная акция.

— В «Зеленой зоне»? Как?! Где именно?

— Никто не говорит, но наши люди упражняются в атаках на узких улицах. Им говорят, что на месте будет арка.

— Ты знаешь, где это, так?

— Думаю, это Ворота убийц[33]. Времени осталось мало, где-то неделя. Все уже почти готово.

— Вот так просто: ворваться в «Зеленую зону» и напасть на премьер-министра? И все? Это не в стиле Абу Назира.

Уалид, подергиваясь, уставился на Кэрри.

— Ты очень опасный человек, Захаба. — Такой позывной выбрала себе Кэрри для общения с Ромео. В переводе с арабского, это значило «золотая». — Похоже, не все американцы дураки.

— Спровоцировать меня хочешь? — спросила Кэрри. — Не выйдет. Будет другой теракт, да? Абу Назир и Абу Убайда одной атакой не ограничиваются.